Меч света - ГоЛеон

– Договориться?! – Сиана вспыхнула, словно сломалась пружина на заводной игрушке. – А если бы не Донис, стали бы вы договариваться?

Сцена выглядела даже немного абсурдно: храбрая северянка, едва достающая Эльриане до плеча, бросается на предводительницу с упреками, и это будто возвращает Дониса к спокойствию. Он сдержанно вздохнул и вновь надел амулет, скрывая свою демоническую сущность.

– Я не собираюсь перед вами извиняться, – холодно заявила Эльриана. – Это совет. В нем есть как мирные, так и не самые мирные голоса. И каждый имеет право быть услышанным. Знайте, за сотни лет мы не казнили ни одного гостя. И вас бы не стали.

– Это и есть наша главная слабость, – мрачно заметил седой орел с суровым взглядом. – Никого нельзя отпускать. Никогда. Такие, как они, не должны покидать нас.

– А чего вы так боитесь? – спокойно спросила Линель, ласково поглаживая Кису. – Почему прячетесь от мира? От чего вас спасает эта изоляция?

– Потому что так решили основатели. Потому что мир опасен! – Старец повысил голос, едва сдерживая себя от крика.

Но все вокруг понимали, и даже он сам, что эти аргументы давно уже не выдерживают никакой критики.

– Самое большое зло, которое я встретила в этом мире до сих пор, – это вы, – твердо сказала Сиана. И ее слова, короткие и простые, повисли в тишине, оставив старца безоружным.

– Возможно, основатели и были правы, – тихо произнес я. – Но это было давно. Мир изменился. Мы изменили его. Каждый из нас пытается внести в него хоть каплю добра, и, когда мы вместе, у нас это получается. А вы… вы своей изоляцией делаете только хуже.

– Зачем вы нас искали?

Этот голос резко отличался от всех остальных. Он не участвовал в разговоре до этой минуты, и стало понятно сразу почему: он заглушил собой все, заставив притихнуть зал, словно каждый внезапно вжал голову в плечи. Это был голос, в котором звучала подлинная власть.

Через секунду с высоты, с десятиметровой ниши, скрытой листвой, спикировал еще один орел. Он был крупнее Эльрианы и заметно мощнее. Единственный в зале, кто носил тяжелую броню. Настоящий рыцарь. Тяжеловес.

– Кир’Фаэль, – представился он. – Генерал. В совет не вхожу, но запретить мне присутствовать никто не может. Так зачем вы здесь?

Я представил всех и вкратце изложил суть, рассказал о том, что творится в мире. По реакции было видно: они и о тьме ничего не знали. Кто‐то был в шоке, кто‐то молча пытался просчитать, как жить дальше. В зале повисла долгая тишина.

– В общем, орлы нам нужны, чтобы не опоздать. Есть еще одно место, куда мы должны успеть, – подытожил я.

– Мы дадим вам орлов, – сказал генерал, словно сняв с моей души тяжелый груз. И тут же закинул два новых: – Но вы не сможете ими управлять, не пройдя обряд инициации. Те, что вы видели, – запряженные в упряжку – вам не подойдут. Вам нужны боевые ездовые орлы. А такие не подпускают к себе кого попало.

– Мы согласны, – принял я единственно верное решение за всех.

– Тогда идите отдыхать. Обряд возможен, когда звезды сойдутся в нужной фазе. Это произойдет через две ночи. А пока… готовьтесь.

– К чему хоть готовиться? – В голосе Гёте сквозила усталость. Напряжение последних часов давало о себе знать.

Но ответа мы не услышали. Ни один из них не соизволил даже намекнуть, что нас ждет. Было очевидно: помощи ждать не приходится. Совет не испытывал к нам ни сочувствия, ни особого интереса.

Двери позади распахнулись, приглашая удалиться. Мы не стали медлить. Каждый думал только об одном: как бы поскорее добраться до подушки.

Но, увы, розовые единороги во сне так и не явились. Вместо этого я снова оказался в Лимбе.

Серая мгла. Густой полумрак. Тяжелое безвременье. Уже не сомневаясь, что это проделки Мун-Ка-Эля, я направился на его поиски. Но на этот раз он не устраивал сцен из кошмаров. Просто стоял посреди центральной площади, у фонтанной чаши.

Фонтан был пуст. Вместо воды в нем клубилась вязкая слизь, медленно стекая по стенкам и пульсируя, как живая.

– Здравствуй, Мун-Ка-Эль, – обратился я к стражу Лимба.

– И ты не хворай, Странник.

Его голос звучал как всегда: глухо, густо, всепроникающе. Будто говорил сам Лимб. Его невозможно было не услышать. От него не спрятаться.

– Зачем я здесь? Нет, ты не подумай, я рад встрече. Но ты ведь сам говорил, что обряд сложный. А значит, не просто поболтать.

– Все верно, Странник. Но причина, по которой я тебя выдернул, нужнее больше тебе, чем мне, – сказал он, обернувшись лишь частично. – Позволь покажу.

Легкий поворот головы – из тени его шляпы показалась нижняя часть лица и его загадочная улыбка. Он двинулся прочь, неспешно ступая по каменной мостовой, уводя меня к краю города.

Хоть время здесь и не имело значения, по ощущениям, мы шли довольно долго. Когда город остался позади и мы, преодолев пустоши, подошли к вратам большого серого сооружения, я не удержался и спросил:

– Что это за место?

– Это тюрьма Лимба, – ответил Мун-Ка-Эль. – Одно из мест силы, которое тебе однажды придется посетить. Но сейчас мы здесь не за этим.

Врата бесшумно распахнулись, и мы вошли. Пройдя по длинным мрачным коридорам, мы остановились у развилки.

– Этого прохода раньше не было, – произнес страж, внимательно вглядываясь в тьму впереди. – Он, как и все это крыло, появился после того, как пришла тьма.

Я ничего не понимал, но чувствовал: дальше будет важное.

– В обычной тюрьме содержатся те, кто не желает следовать законам Лимба и мешает остальным, – продолжил страж после небольшой паузы. – А здесь находятся души тех, кого поглотила тьма.

И тут меня осенило.

– Подожди… выходит, они все здесь? Почему они не в Закатном городе?

– Потому что они не мертвы.

Ледяная волна прокатилась по телу. А за ней – горячая, нестерпимая радость.

– Тогда… мы сможем их вернуть? – спросил я почти шепотом, боясь спугнуть надежду.

– Сможете. Но только если победите тьму в своем мире и убьете их тела. Тогда души вернутся.

– Я могу их увидеть?

– Смотри. – И он указал в сторону небольшой комнаты с балконом.

Я вышел вперед – и замер. Ниже, словно безбрежное море, бушевали тысячи душ. Они не кричали, не взывали, но их беспокойство ощущалось кожей. Мун-Ка-Эль хлопнул в ладоши – и передо мной, прямо в зале, проявились три души. Я мог разглядеть их черты лица, броню, осанку. И я узнал их. Два парня-гнома и… Софа. Будто внутренний