Меч света - ГоЛеон

Буквально выскочили из нор, словно почувствовали приближение чужаков. Глыбы снега посыпались вниз, а из-под земли одна за другой полезли эти твари. Сначала показались морды, затем огромные мохнатые туши. Это были большие белые обезьяны. Думаю, так выглядели бы йети, если бы реально существовали. Хотя… с одной маленькой, но очень важной деталью. При слове «йети» в голове всплывает нечто большое, возможно даже робкое, молчаливое и доброе. Такие вот книжные сказки. Эти же твари были чертовски злые.

Ростом с телегу, с руками до колен и когтями как у демонических гончих, они не оставляли места для сомнений. Густая белоснежная шерсть сближала их с северной природой, но при ближайшем рассмотрении больше напоминала свалявшийся войлок, насквозь пропитанный пылью веков и запахом старой крови.

Их морды были будто списаны с обезьяньих, но только если не смотреть в глаза. Они были слишком умными, слишком осознанными, в них сквозила ледяная злоба и… удовольствие. Чистое, без примеси ярости. Удовольствие от того, что они сейчас будут делать.

Нос приплюснут и черный, как обсидиан. Пасть – широкая, в два ряда острых зубов. И когда один из них зарычал, я невольно замер. Это был не просто рев. Это был звук, будто кто‐то медленно провел костью по натянутой шкуре барабана. Гул прокатился по плато, даже скалы словно вздрогнули.

Страшнее всего было то, как они двигались. Не неслись сломя голову, не кидались в слепой ярости, нет. Они шли на нас как охотники. Хищно, выверенно, без страха. Один шаг – и второй почти неслышный. И ты уже не понимаешь, с какой стороны ждать удара.

К этому времени вся наша команда уже молча встала в боевые позиции. Слова тут были лишними. Все было написано на наших лицах. Это будет бой не на жизнь, а на смерть.

Они окружали нас полукольцом и все продолжали появляться – выскакивая из узких расщелин и глубоких нор, словно бурлящий поток злобы и шерсти.

– Да сколько же их там? – с тревогой спросила Линель, прижимая к себе лук.

– Неважно. – Донис уже весь кипел. На его лице читалась готовность ринуться вперед. Ему не хватало лишь одного – сигнала.

– На всех хватит, – бросил Гёте, хмуро оглядывая полукольцо врагов.

Я уже готов был подать знак к атаке…

– Смотрите… что это? – Сиана подняла руку, глаза ее расширились от удивления.

Я последовал за ее взглядом и активировал зрение Ласки.

Пять теней рассекали небо. Пять силуэтов. Величественные, необъятные. Орлы. Первый – самый крупный – был окутан сияющим огненным барьером. Свет его доспехов переливался языками живого пламени. Остальные – в легкой, изящной броне, уместной для тех, кто сражается не на земле, а в небе. Их крик был подобен боевому гласу грома.

Первый – главный – спикировал, и его приземление разнесло врагов ударной волной из огня и ветра. Земля содрогнулась. Ближайших обезьян тут же испепелило. Остальных разметало по сторонам.

Четверо других последовали за ним. Они сели по бокам, будто закрывая нас крыльями. И тут голос. Громкий, но мелодичный. Женский, но с хищной грацией ветра. Раздался прямо в наших головах.

– Простите этих дикарей, – сказала орлица, предводительница. – Мы давно перестали обращать на них внимание. Они неразумны и не опасны, пока держатся в стороне. Гостей здесь не бывает. За исключением вас.

Она стояла, расправив крылья. Ее перья едва дрожали в потоках восходящего тепла. В глазах пылал разум, в голосе звучало достоинство. Она говорила с нами, и это было восхитительно.

– Меня зовут Эльриана, я предводительница аэр’наир. Вы проделали нелегкий путь, чтобы попасть сюда. И мне очень интересно зачем. Но сперва я обязана принять вас, как того требуют наши традиции. А поговорить мы еще успеем.

В следующее мгновение мы увидели тех, ради кого шли, – восхитительных созданий. Ездовые орлы были запряжены в повозку, куда мы все с легкостью поместились. Эльриана тоже полетела с нами. Ее охрана летела слева и справа от нас, держась плотным клином.

Сама орлица была примерно одного с нами размера, ее спутники – заметно меньше. А ездовые орлы – в три раза больше. На таком верхом и Донис чувствовал бы себя комфортно даже в боевой трансформации.

Я нечасто летал раньше. Все больше поезда да лодки. Но не думаю, что даже самолет способен сравниться… с этим. Нас подхватил воздух – густой, живой, пахнущий холодом гор и озоном. Повозку едва покачивало – не больше, чем лодку на тихой воде. Но сердце все равно стучало, будто я сам расправил крылья и взлетел.

Я смотрел вниз и не узнавал землю. Узкие тропы, ущелья, тот самый Клык – все казалось игрушечным, будто мы парим над картой. Это было… нестрашно. Это было правильно. Словно я всегда должен был оказаться здесь, в воздухе, между небом и скалами. Ветер свистел в ушах, залезал под воротник, щипал кожу, и все это было настолько реально, что хотелось кричать от восторга. Я не знал, куда нас везут, но в ту минуту это не имело значения. Потому что я, простой человек, летел, и мир лежал у моих ног.

Чем ближе мы подлетали, тем величественнее становилось дерево. Даже Линель, имевшая среди нас наибольшую связь с природой, была поражена этим исполином.

Когда лететь осталось считаные минуты, Эльриана грациозно выпорхнула из повозки.

– Увидимся чуть позже. Вас встретят на древе и проводят, а у меня еще дела, – сказала она и исчезла в небесной вышине, направляясь к вершине дерева.

Как мы узнали потом, тут была жесткая иерархия. Совет и всевозможная элита располагались ближе к вершине; там же находился тронный зал и покои правительницы. А чем ниже к земле, тем менее привилегированные там жили. Туда же отвезли и нас.

Сойдя на ветвь, по размерам не уступающую городскому проспекту, мы замерли. Прежде всего – от высоты. Ниже зияла пугающая пропасть, скрытая в легком тумане, а над нами раскидывался вертикальный город: террасы, мосты, площадки и навесы – словно само дерево решило стать цивилизацией.

Но сильнее всего поражала атмосфера. Здесь все дышало жизнью и глубокой, древней культурой. Орлы – аэр’наир – были самых разных расцветок: от серебристо-седых с синим отливом до угольно-черных. Их перья были аккуратно уложены или сплетены в узоры, на плечах – легкие накидки; пояса, украшения из ткани и металла… Все говорило об одном: перед нами не просто разумные создания, а народ. Народ с историей и традицией.

Они двигались с поразительным достоинством, почти беззвучно. Кто‐то беседовал у прилавка с фруктами, кто‐то читал свиток, сидя на карнизе, кто‐то спланировал вниз, расправив крылья. Все происходило размеренно, спокойно, будто каждое