Меч света - ГоЛеон

…Вся дорога к подножию заняла около трех дней. По пути, конечно, делали привалы, но основную часть времени шли. Девушки чаще ехали верхом: Линель – на Кисе, а для Сианы Ласка с готовностью превращалась в большого белого медведя. Меня даже посещала мысль сделать повозку и запрячь в нее Ласку, но, как назло, бо́льшую часть пути мы прошли по заснеженной равнине, где просто не из чего было ее собрать. А когда материал наконец попался, до горы уже было рукой подать, не хотелось тратить время.

Мы настолько отвыкли от мыслей об опасности, что позволили себе расслабиться. Это были редкие дни абсолютного спокойствия. Бескрайний Север напоминал о себе лишь изредка: иногда – белой мглой, иногда – крепким морозом; но когда соблюдаешь простые правила, холод перестает быть врагом. А порой он даже подгонял нас вперед, не давая засиживаться.

Все изменилось, когда мы приблизились к Клыку. Издалека гора и правда напоминала клык резкой, неровной формой. Но вблизи этот образ терялся. Не оставалось ничего, кроме глухого, ползущего изнутри тревожного ожидания. Будто сама гора ждала нас, а вместе с ней – пещеры, ходы и что‐то ужасное, обитающее внизу.

Сначала я думал, что нам придется искать вход. Но все оказалось одновременно и проще, и страшнее. Перед нами раскинулись огромные врата, встроенные прямо в скалу. К ним вела широкая каменная лестница, по краям которой зияла пропасть. Опасности, казалось, не было: ширина прохода соответствовала масштабу врат – просторная, величественная. А по краям, вдоль лестницы, горели костры. Как сигнальные огни при посадке.

Сами врата могли бы смело претендовать на звание врат в ад. Всевозможные руны, изображения, лики тех, кому эти врата принадлежали, были вырезаны с такой искусной точностью, что казались живыми. Пламя костров играло с ними: то высвечивало лица, то отбрасывало их в тень, что оживляло и наводило еще больше жути. И даже без особой мудрости становилось ясно: если тебе туда не надо – не ходи.

Мы молча остановились перед вратами. Каждый воспринимал их по-своему. Сиана нахмурилась, прищурилась – явно читала руны. Пальцы на ее посохе дрожали еле заметно, будто он чувствовал магию, исходящую из камня. Линель молчала, но Киса глухо зарычала, прижав уши. Зверь редко реагировал на камни. Значит, что‐то точно не так.

Донис пожал плечами, почесал щеку:

– Неплохо, конечно… Но это только картинки.

Я шагнул первым. Под подошвами отозвался глухой звук – не эхо, а будто внутренний отклик камня. Ступени были ровными, старыми, но будто только что вырезанными. Пыль не оседала.

Костры трещали позади, но уже не грели. Внутри начинался иной воздух – плотный, как в подземельях, только… чище. Ощущение было таким, будто проходишь сквозь завесу. Не физическую, а ментальную. Будто что‐то оставляешь снаружи.

Сделав первые шаги в глубь пещеры, мы остановились – как минимум чтобы дать глазам привыкнуть. Освещение тут имелось, но слабое. Факелы, вбитые вдоль стен, и с десяток ламп, развешанных по всему залу, давали лишь тусклый колеблющийся свет.

Сам зал оказался не слишком большим. По крайней мере, вратам сильно уступал. Похоже, те были рассчитаны на первое впечатление. Здесь же – никакой утвари, лишь камень, свет и пустота.

– Привал сделаем тут, – сказал я, бросив вещи на пол. – Отдохнем и продолжим путь. Народ, мы почти у финиша.

– Осталось только найти проход к птичкам, – задумчиво протянул Гёте.

Сразу было видно: думал он о другом. Скорее всего, о том, как вскипятить воду.

Только сейчас до меня начал доходить странный… нет, пугающий факт. В комнате не было ни одной двери. Ни одного прохода. Даже врата, через которые мы вошли, исчезли. За спиной была стена – гладкая, без тени и намека на то, что недавно здесь был путь.

Очередной магический закидон, граничащий с сюрреализмом. Странности, к которым этот мир нас приучил, но которые не становились от этого менее жуткими.

Я понимал: торопиться нет смысла. Если это испытание, то хотя бы на интуитивном уровне должно быть понятно, куда идти и что делать. А пока нужно просто подождать.

Зал и светильники были устроены так, что в центр падало больше всего света. Там, где свет сходился, на полу образовывался слабый, едва различимый круг. Мы с командой устроились прямо в нем.

Время тянулось долго. Мы не знали, чего ждать. И главное – сколько.

Я краем глаза замечал, как Эйрик постепенно оттаивает. Внешне он изменился сразу после воскрешения, это было заметно каждому, но внутренний холод все еще чувствовался.

Надо признать, Сиана сильно ему помогала. Ее бесконечная энергия, добрые слова, теплый взгляд будто медленно топили в нем лед. Он начал чаще улыбаться. Пусть чуть-чуть, краешком губ, но по-настоящему.

Прошло немало времени. Мы успели поужинать, дважды вскипятить чай. А потом решили лечь спать. Хорошо помню тот миг. Помню, как пожелал сладких снов Линель и поцеловал ее. Сухое, теплое место после нескольких дней дороги уже само по себе было призом. Помню, как веки стали тяжелеть. Как ресницы – смыкаться. Как стал проваливаться в сон… И только одного не помню: когда я проснулся?

Боль в затылке. Пульсирующая, неприятная.

Я открыл глаза и увидел… паркет. Секунда, и ко мне пришло ощущение: я упал со стула. Видимо, ударился головой.

Поднялся на локти. Комната качнулась.

Перед глазами – ножка стола, старый компьютер. Диван. Все на своих местах. Даже чашка на подоконнике стоит так же, как всегда.

Я осторожно сел. Посмотрел на часы. Без пятнадцати восемь. Через час на работу. Я сижу в своей комнате. У себя дома. Вещи – мои. Воздух – знакомый. Шум из окна – пробуждающий, родной.

Это все был сон? Эрос. Линель. Ласка. Гёте. Кровь, бой, ущелье Смерти…

Я закрыл лицо руками и глубоко вдохнул. На экране компьютера – заставка моей любимой игры. Видимо, залипал допоздна. Глаза резало. Все тело ныло.

Мне бы обрадоваться. Я же столько раз хотел вернуться. Чтобы все оказалось сном, бредом, фантазией на фоне усталости. И вот – я здесь. Но почему‐то стало грустно. Так, будто я что‐то оставил там. Что‐то важное.

Я медленно поднялся и пошел на кухню. Приготовив завтрак и на скорую руку приведя себя в порядок, я выскочил из дома.

Могу сколько угодно убиваться из-за того, что это был всего лишь сон, но бытовую рутину никто не отменял. Супермаркет встретил меня привычно: те же люди, те