Меч света - ГоЛеон

class="p1">Пещера наполнилась звуками работы. Металлический лязг, скрип точильного камня, треск дров в очаге, хруст ветхих пергаментов под пальцами Эйрика. Казалось, сам воздух стал гуще, суше, будто ущелье уже чувствовало, что его грани подточили, – и злилось.

Гёте, нахмурившись, колдовал над будущим капканом.

– Цепь, – бросил он не глядя.

Донис метнул снаряжение от сбруи медведей. Гном ловко перехватил звенья и уже через пару минут прилаживал их к полукруглой челюсти, вырезанной из панциря мертвого монстра. Материал был твердый, рваный, будто сопротивлялся, но под руками Гёте он стал частью замысла.

– Надо будет глубже вкопать. Метра на полтора, иначе не сработает. – Он бросил взгляд на вход в пещеру. – Камни рыхлые, но мерзлота пойдет глубже.

Сиана сидела у стены, окруженная пучками трав, пеплом от сожженного свитка и обломками старого артефакта. Она чертила сложный рунический круг, используя пыль, кровь, золу и тонкий лунный порошок, оставшийся от амулета холода. Эти руны, нанесенные на ловушку, должны будут обездвижить жертву.

– Завязка идет на энергетическую подпись Эйрика, – тихо произнесла она. – Он активатор. Ловушка должна «узнать» свою приманку. Если кто‐то другой ляжет, не сработает.

Ласка сидела чуть поодаль в своей звериной форме, наблюдая за происходящим. В ее глазах была неспокойная сосредоточенность, как у зверя, который чует надвигающуюся бурю, но знает, что от нее не сбежать.

Эйрик молча установил основу для якоря. Это был осколок кристалла, потускневший, но все еще трепещущий внутренним свечением.

– При активации он вцепится в структуру ущелья, что вызовет эффект провала, и враг потеряет связь с пространством на пару секунд. Больше не даст ни кристалл, ни время.

Он говорил спокойно. Без пафоса. Без эмоций. Будто объяснял, как складывать походный шатер.

Все было готово.

– Три ловушки в одной. Три шанса. Ни один не повторяется, – подытожил Гёте, вытирая лоб тыльной стороной руки.

Тишина. Даже огонь почти перестал трещать. Сквозь вход в пещеру тянуло холодом, но никто его не замечал. Все смотрели друг на друга, как воины перед прыжком в бездну. Никто не знал, кто выживет. Но каждый знал, что один не выживет точно.

Я подошел ближе:

– Время идет. Через полтора часа новый гудок. Значит, через час выходим.

И каждый по-своему кивнул. Не потому, что был готов. А потому, что готовым не станешь, но идти все равно надо.

Все приготовления завершились. Каждый инструмент лежал на своем месте. Каждая руна светилась ровно. Каждый зуб капкана был наточен. Оставалось только ждать. А это самое сложное.

Сиана сидела у очага и, не поднимая головы, перебирала какие‐то сушеные цветы. Без смысла. Без цели. Просто чтобы руки были заняты. Иногда она бросала взгляд на Эйрика, короткий, как иголка. Он стоял опершись о стену. Без шлема, без оружия. Просто стоял. Его ледяная половина отливала серебром в пламени костра, теплая – была погружена в себя.

Киса спала, свернувшись калачиком, но одно ухо все время дергалось. Ласка сидела у выхода, смотрела в темноту. Она считала удары времени.

Гёте что‐то ворчал себе под нос, перебирая зелья. Он знал, что перебирает их уже в десятый раз, но все равно продолжал, потому что иначе пришлось бы думать.

Линель сидела в отдалении, почти в тени. Она медленно водила пальцем по изгибу своего клинка, будто вспоминала все, чему ее научили. Иногда она смотрела на меня. Но ничего не говорила. Слов больше не осталось. И они были бы лишними.

Я сидел ближе всех к выходу. Видел, как колышется в проходе воздух, будто само ущелье дышит. Тихо. Размеренно. Оно чует нас.

«Этот час, – подумал я, – как острие ножа. С одной стороны – те, кто мы есть. С другой – кем станем позже».

Я вспомнил свою первую ночь в этом мире. Как искал смысл, не понимая, зачем я здесь. А теперь я сижу с друзьями – с теми, кого не выбирал, но кто стал моей стаей, – смотрю в темноту и знаю, что через час мы бросим вызов самой смерти.

– Эйрик? – Сиана подошла тихо, почти неслышно.

Он повернул голову. Она смотрела на него, но глаза не искали ответа. Они просто хотели увидеть, что он еще тут.

– Все будет хорошо, – сказал Эйрик. Не потому, что верил. А потому, что это был наш единственный выбор.

– Знаю, – кивнула она.

Глава 35

Исход

Мы стояли у выхода из пещеры. Решили: Сиана остается. Боец из нее, откровенно говоря, так себе, а таскать за собой в разгар боя того, кого надо защищать, – удовольствие сомнительное.

План был прост. Мы выходим на бой, и когда до гудка останутся считаные минуты, Донис убивает Эйрика. Так решили: пусть это сделает профессионал, особенно в своей демонической ипостаси, после боевой трансформации. Быстро. Максимально безболезненно.

В любом случае это куда лучше, чем отдавать его на растерзание стае. Ведь если по какой‐либо причине его не убьют, если произойдет смещение, Вождь не явится, – его смерть будет напрасной.

Я покопался в инвентаре и выудил оттуда кольцо второго шанса – то самое, что выпало с медведя, убитого отрядом барона Понто.

– Вот, Эйрик, возьми, – протянул я кольцо. – Сам ни разу не использовал. Не знаю, что будет после… или во время воскрешения. Но надеюсь, что мы еще поговорим.

Эйрик молча взял кольцо и надел его на палец. По лицу было видно: он готов к смерти. Маленькая надежда в виде кольца была скорее для нас, чем для него.

Нам все еще требовалось немного времени на установку ловушки, но настрой в отряде был удивительно спокойным, даже, пожалуй, позитивным.

– Пора, – наконец сказал Эйрик и, сделав глубокий вдох, откатил валун в сторону. Затем, когда мы все вышли, вернул его на место.

Пятеро отличных воинов стояли плечом к плечу. Линель и Донис заметно выделялись из нашего отряда: она – верхом на кошке-убийце, он – просто высший демон. Мы выдвинулись ближе к центру ущелья.

Ущелье Смерти встретило нас тишиной. Это была та особая тишина, что давит на уши, словно воздух становится тяжелее, а дыхание – короче. Высокие скалы по бокам, изрезанные временем и ветрами, поднимались, будто огромные каменные клинки, застывшие в вечной ярости. Пыль плавно клубилась у наших ног, словно сама земля нервно вздыхала, зная, что скоро прольется кровь. В глубине слышался глухой рокот. Может, это был ветер, гуляющий в трещинах, а может… что‐то другое. Здесь трудно было отличить живое от мертвого.

С каждым шагом я чувствовал, как напряжение растет. Это место будто затаило дыхание вместе с нами.

Мы отдалились уже довольно