Меч света - ГоЛеон

залит мягким светом сотен хрустальных ламп, что свисали с потолка в виде перевернутых цветков. Стены украшали гобелены с изображением охоты и заграничных пейзажей, а на полу лежали ковры, на которых нога не чувствовала твердости камня.

Каждый из нас был одет с иголочки – одежду подобрали в номерах заранее. Линель появилась в вечернем платье цвета темного вина, с вышивкой по вороту и длинным шлейфом. Даже ее походка изменилась – стала уверенной, но легкой. Гёте, в строгом сюртуке и начищенных ботинках, выглядел на редкость благородно. Донис блистал в том самом костюме, дополнив образ галстуком-бабочкой и серебряными кольцами. Я же выбрал простое, но безупречное – темный жилет, белоснежную рубашку и плотный плащ с мягкой подкладкой.

Столы были накрыты идеально. Фарфоровые тарелки с золотым кантом, тонкие бокалы, блестящие приборы. Нам подавали блюда, в названиях которых я понимал лишь каждое третье слово, но на вкус все было восхитительно: сочное мясо, тушенное в специях; тонко нарезанные фрукты, замоченные в винном сиропе; рыба, тающая на языке. Вина – легкие, терпкие, игристые – сменяли друг друга в четком ритме, будто служили сопровождением к беседе.

Музыка была фоновой, живой – играли скрипка и арфа. Все вокруг дышало спокойствием и богатством. И на мгновение показалось, что весь наш путь – пыль, страх, битвы, кровь – был где‐то далеко. Будто не с нами. Будто у нас тоже есть время просто жить.

Когда мы все разошлись по комнатам, я уже готов был лечь спать. Свет в номере был приглушен, а из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой. Все тело приятно ныло от долгого дня, и мысли начинали растворяться в тишине… Как вдруг – легкий, почти вкрадчивый стук в дверь. Я открыл и увидел Линель.

Она стояла босиком, в тонкой накидке, прикрывающей плечи. Свет из коридора золотил ее волосы, делая их почти медовыми. В глазах – неуверенность, робкая тень сомнения и что‐то еще… Будто вопрос, который не нуждается в словах.

– Можно? – спросила она тихо.

Я кивнул и отступил, пропуская ее внутрь.

Комната вдруг стала тесной. Тишина сгущалась, будто боялась потревожить все вокруг. Мы стояли близко, но не касались друг друга. Я чувствовал, как учащенно она дышит. Ее ладонь осторожно легла на мою грудь, и взгляд встретился с моим.

Поцелуй вышел почти невесомым. Осторожным, как шаг по тонкому льду. Затем второй. Глубже. Теплее. Она не отстранялась, и я не спешил. Все происходило будто само собой, как если бы это было предрешено давно, еще до того, как мы встретились.

Пальцы находили путь сквозь ткань, прикосновения становились увереннее, но были все еще бережными. Никакой спешки. Только ощущение чего‐то важного, настоящего, что нельзя разрушить грубостью.

Когда ее тело оказалось рядом – горячее, живое, доверчивое, – я понял: ночь будет долгой. И не потому, что страсть взыграла, а потому, что в этой тишине мы наконец перестали быть одинокими.

Глава 43

Город под горой

Мы проснулись поздно. Не потому, что проспали, а потому, что не хотелось спешить. Комната еще дышала ночным теплом; лучи лампового освещения улиц, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, ложились на ее волосы.

Линель тихо улыбнулась, все еще с закрытыми глазами, когда я наклонился и коснулся ее лба легким поцелуем. Она потянулась ко мне, и на мгновение все в мире стало таким простым. Она, я и это мягкое утро, в котором ничто не требовало срочных решений.

Пока мы лежали, в дверь постучали – принесли завтрак. На столе нас ждали изысканные сыры разных сортов, еще теплая выпечка и великолепный густой напиток с глубоким, обволакивающим вкусом. Утро было тихим, вкусным и очень нашим. Лучшее начало дня сложно было представить.

Когда мы спустились в лобби, там уже собралась вся команда. От вчерашнего лоска не осталось и следа, все вновь облачились в привычные походные костюмы. Никто ничего не сказал, но все было понятно. Для остальных ночь была просто частью отдыха. Для нас с Линель – чем‐то гораздо большим. Единственное, что немного омрачило утро, – мы так и не встретили Мудреца. Оказалось, он улетел по поручению короля и вернется лишь через несколько дней. Ждать столько мы не могли. Поблагодарив персонал солидными чаевыми, мы направились к конюшням, где нас уже ждали орлы. Никаких ночевок в лесу. Следующая остановка – земли гномов.

Юг встречал нас совсем иначе. Не свирепым ветром и снежной тишиной, как на Севере, а теплым солнцем, ароматом выжженных лугов и ленивыми тенями облаков, скользящими по золотым равнинам. Вдали, как окаменевшее сердце самой земли, возвышалась Мор’Ален – одинокая, но гордая гора, словно выточенная временем из красного гранита. В отличие от суровых северных хребтов, Мор’Ален не пугала, она звала. Ее склоны были широкими и теплыми. Даже с высоты мы различали террасы с виноградниками и аккуратные каменные лестницы, уводящие в глубины породы. Это не был бастион. Это был дом, древний и живой.

Говорили, что внутри горы можно услышать голос – не эхо, а настоящее пение камня. Когда ветер проносится сквозь тоннели, вырезанные гномами много веков назад, он звучит как песня, наполненная тоской и силой. Старейшины называли это дыханием предков. Здесь, в самом сердце Мор’Ален, жили гномы клана мур’гарн – мастера, архитекторы, кузнецы. Те, кому подвластна сама плоть горы. Скоро мы ступим на их каменные мосты, вдохнем горячий воздух их кузниц… и, возможно, найдем там то, что поможет нам одолеть тьму.

О нашем прибытии, разумеется, никто не подозревал, и встретили нас без особого радушия. Как только мы приземлились у гигантских врат, ведущих в подземелья Мор’Ален, оттуда почти сразу вывалился вооруженный отряд гномов. Их броня была такой плотной и закрытой, что даже бороды не торчали из-под шлемов, – гладкие, заклепанные стальные образы, словно вырезанные из одной глыбы. Единственное, что выдавало в них гномов, – это нервно бегающие маленькие круглые глазки.

Накал начал спадать, стоило только Гёте спрыгнуть со своего орла.

– Гётезар? Это ты? – Один из воинов шагнул вперед и, нарушая сразу несколько правил встреч с незваными (и даже зваными) гостями, снял шлем.

– Брундир, брат! Как же сильно я скучал! – с неподдельной радостью в голосе откликнулся Гёте и потянулся к нему для объятий.

– Двоюродный, – сухо уточнил тот. – Более близкого родства с тобой я бы не вынес.

Гномы зарокотали, и в их тяжелом смехе чувствовалось тепло. В следующее мгновение они сбросили остатки настороженности и полезли обниматься всей гурьбой, образовав нечто вроде стального клубка, то подрагивающего от смеха, то расползающегося на части.

– Давно ты к нам не заезжал! – Обняв Гёте за плечи,