Меч света - ГоЛеон

– Шучу, – усмехнулся я, разряжая обстановку. – Вот ваши триста золотых за артефакт, а Гётезар после вчерашней пьянки отсыпается. Он тут, рядом, сами ему передайте что надо.

Гном вмиг просиял, сгреб деньги в ящик стола, достал из-под прилавка небольшой сверток и уже было направился к выходу.

– Еще минуту, – сказал я, перегораживая ему путь. – Мне бы еще к тотему попасть. С друзьями.

Гном снова нахмурился, но уже не ради наживы играя роль, а чтобы глупцам было понятнее и доходчивее.

– Нельзя туда. Смерть там, – сказал он с тяжелым вздохом. И, выдержав паузу, добавил: – Он в комнате за кристаллом. А что там, никто толком не знает. Но все, кто шли, погибли.

Я молча отступил в сторону, давая ему пройти. Хочешь не хочешь, а, если хотим к тотему, придется сначала разобраться с монстром. Или кто там сегодня вместо него.

Я вышел из лавки и неспешно зашагал по каменным улицам, ведущим к нашему временному жилью. Город уже проснулся – не бурно, как человеческие поселения, а с размеренной, деловой суетой. Гномы, будто заводные механизмы, сновали по своим делам: кто‐то тащил корзины с углем, кто‐то катил тележку с инструментами, кто‐то проверял цепи и рельсы у транспортных платформ.

Из глубин подземных улиц доносился приглушенный звон молотов и гул кузниц, будто сама гора мурлыкала себе под нос. Вода в тонких каналах журчала по выточенным в скале желобам, разнося влагу и прохладу по всему городу. Где‐то над головой скрипнула подъемная платформа, и я увидел, как она медленно ползет по массивным цепям вверх, к верхним уровням.

Запах гари, железа и свежего хлеба перемешался в воздухе в странную, но приятную смесь. Торговцы выкладывали на прилавки свои товары: резные изделия из кости и камня, магические безделушки, еду, оружие.

Скоро впереди показался знакомый поворот. Теплый свет, что пробивался из дверного проема, означал одно: мои уже не спят. А виноват во всем, как оказалось, был картограф.

Какими‐то только ему известными тропами он добрался сюда задолго до меня и, разумеется, успел поднять всех на уши. Ему до безумия хотелось повидаться с двоюродным племянником троюродной сестры, и, как нетрудно догадаться, Гётезар не был этому особо рад. Потому и встретил меня с неподдельной радостью.

– Ну все, дядюшка, нам пора. Вон, командир пришел, – поспешно сказал он, надеясь выпроводить родственничка с достоинством, но побыстрее. И, как ни крути, он был прав. Нам действительно пора было собираться.

Через двадцать минут мы уже стояли у вагонетки на площади. Брундир то ли шутя, то ли всерьез уговаривал Гётезара остаться. Говорил, что ему крайне нужна помощь: допить все, что не допили вчера. Или потому, что там мы все умрем, скорее всего. Понимал, конечно, что брат все равно пойдет, но уж слишком хотелось проявить братскую заботу, пусть и в своем гномьем ключе.

Сначала вагонетка въехала в массивный лифт, и мы опустились на несколько уровней. Затем, прибавив скорость, покатили по тоннелям, оставляя позади город и устремляясь глубже, под саму землю.

Тоннель был ровным, отшлифованным, с рельсами, проложенными по всем гномьим канонам на века. Но чем дальше мы уезжали от города, тем темнее становился камень вокруг, тем длиннее и тише были отрезки пути без развилок и огней. Словно сама гора замирала, провожая нас все глубже в свои недра.

Разговоры постепенно затихли. Даже Гёте, обычно не упускающий шанса вставить шуточку, сидел молча, нахмурившись. Линель украдкой поглаживала амулет на шее. Донис смотрел в темноту, будто старался заранее увидеть то, что ждет нас впереди. Плечи у всех напряжены. Никто не говорил, но все чувствовали: приближается что‐то важное. И, возможно, опасное.

Колеса вагонетки постукивали по стыкам ритмично, почти убаюкивающе, но в этом ритме уже слышалось беспокойство.

Когда мы наконец остановились, наш провожатый указал на полуразрушенный проход в старую штольню, молча давая понять: дальше только пешком. И стоило нам всем сойти с вагонетки, как он не мешкая уехал обратно, будто хотел как можно скорее забыть, что вообще был здесь.

Первым зашагал Гёте – все‐таки это его вотчина. Он двигался уверенно даже в условиях скудного освещения, будто чувствовал гору кожей. Тоннель оказался довольно широким и сухим, хотя местами в стенах виднелись трещины, а потолок был подбит металлическими распорками. Мы шли следом, не отрываясь от следов Гёте, полностью ему доверяя.

– Вижу впереди красный свет, – сказал Донис спустя пару часов молчаливого движения. – Думаю, мы уже близко.

Он оказался прав. Уже через полчаса тусклое пульсирующее свечение стало заметно и остальным. Оно сочилось из глубин, глухое и тяжелое.

Я поднял руку, останавливая отряд. Впереди оставался последний поворот.

– Подождите. Сначала Ласка.

Я закрыл глаза и переключился на ее зрение, мысленно отдав команду двигаться вперед. Я был готов ко всему. Но то, что она увидела… меня по-настоящему поразило.

Гигантский зал – такой огромный, что в нем мог бы разместиться и храм, и небольшой город, – был полностью отдан власти кристалла. Он вырос в самом центре, словно сердце, вырвавшееся из каменной плоти, и теперь бился тусклым красным светом, с каждым пульсом притягивая взгляд, как пламя притягивает мотылька.

Пульсация кристалла разносилась по залу волнами красного света. Каждое мерцание было как удар гигантского сердца – глухой, густой, эхом отражающийся от каменных стен. Над ним, склонившись, стояло огромное существо, напоминающее гигантского ящера, вставшего на задние лапы. Двумя передними оно обнимало кристалл, впитывая из него плотную ярко-красную струю энергии, что исчезала в его раскрывшейся пасти. Его тело было покрыто грубым панцирем, из которого торчали длинные изогнутые шипы. На кончиках шипов – тот же зловещий свет, тот же пульс, что исходил от самого сердца горы.

Он не должен был заметить Ласку – настолько мала, настолько осторожна; она лишь тенью проскользнула за камень. Но он заметил. Почти мгновенно.

Из его глаз вырвались два концентрированных луча, с визгом пронзивших воздух, и в том месте, где только что была Ласка, осталась черная, обугленная воронка. Но Ласка успела – вывернулась, прыгнула и рванула к противоположной стене и обратно, словно искра по проводу. И это сработало. Монстр был огромен, но медлителен, мощен, но неуклюж, и ему не хватало скорости, чтобы успевать за зверьком. И я заметил еще кое-что: каждый импульс кристалла охватывал зал, словно сканирующая волна. Именно в эту секунду монстр «видел» пространство, чувствовал очертания всех предметов. Но если в этот миг Ласка успевала спрятаться, он терял ее. Несколько повторов, быстрых маневров, и все подтвердилось. Я приказал ей вернуться.

Я предложил друзьям отойти назад и устроить привал. Нам