Меч света - ГоЛеон

что больше, чем ты. Наши миры хоть и связаны, но почти никогда не пересекаются. Только завершив все дела «там», душа попадает «сюда». А обратно – никогда. Отсюда путь только один – в Закатный город.

– Понятно. А от меня‐то что нужно?

– Нарушен естественный ход вещей. Ворота в Закатный город больше не открываются. Все души, что приходят в Лимб, застревают здесь. Они скитаются. Или обустраиваются. Медиан – город, в котором мы сейчас находимся, – вырос втрое. И чем дольше кто‐то здесь остается, тем труднее заставить его сделать следующий шаг.

– И что, связи с этим вашим городом никакой? Записку им бросьте через стену.

– Нет связи. Никакой. Что там – никто не знает. Так же, как и у вас, никто не знает, что происходит здесь. Лишь некоторые чувствуют, и тех у вас чаще держат за сумасшедших.

– А я чем могу помочь?

– Здесь и сейчас – ничем. Но однажды у тебя появится возможность. Кстати, я вижу на тебе метку Ткача.

– Да, был у нас разговор. Не самый приятный. Что за метка? Можно убрать?

– Когда попадешь в Лимб естественным путем – смогу. Сейчас – нет. Что внутри метки, знает только Ткач. Может, пустышка. Может, воспоминание. Может, просто… якорь, чтобы ты его не забыл.

– Ладно. Не сказать, что я в восторге от нашей встречи, но все же… Обязательно помогу. Как только начну понимать хоть что‐то больше, чем сейчас.

И… все исчезло. Я открыл глаза. В комнате было тихо. Слишком тихо. Я понимал: это был сон. Но при этом я не спал. И тело не ощущало ни усталости, ни напряжения. Будто я действительно хорошо отдохнул.

Я решил пока не рассказывать об этом друзьям. С нами и так в последнее время слишком много всего случилось. Всему свое время.

Бой состоится на закате, а значит, у меня весь день. Чем заняться чужаку в незнакомом городе, где каждый занят своими делами? Понятия не имею. К тому же главную местную достопримечательность – библиотеку – я уже посетил. И, честно говоря, в этот раз я был не в настроении снова закапываться в пыльные тома. Сидеть в номере – точно не вариант. Стены начали будто давить, как только я открыл глаза.

Я спустился и заказал завтрак. Гёте и Донис все еще спали, Линель – тоже, судя по всему. Поэтому я ел один. Простая еда. Горячая и удивительно вкусная. Возможно, просто потому, что я не думал ни о вкусе, ни о еде вообще. Просто… ел, молча глядя в окно. Когда на столе осталась опустошенная тарелка, я допил чай, выдохнул и вышел на улицу.

Город встретил меня прохладным северным воздухом и неожиданно теплым солнцем. На улицах было немноголюдно. Скорее, гуляющих не было вообще. Казалось, я был единственным, кто просто шел без цели. Все остальные спешили. Кто‐то тянул повозки, кто‐то что‐то чинил. Из кузницы доносился звон молота. За стеклянной витриной сидел портной и сосредоточенно что‐то шил. Пройдя еще немного, я увидел то же самое. И дальше – снова.

Этот город… Он был как трансформер. Сейчас – спокойный, трудовой. Все как один работают. Как огромный механизм. Но я отчетливо чувствовал: стоит появиться врагу – и каждый возьмет в руки оружие.

На фоне множества занятых делами я заметил двоих, которые не вписывались в общую картину. И от этого они бросались в глаза сильнее, чем любая вывеска. Я понял: они здесь ради меня.

Не раздумывая, я сам направился к ним: не люблю, когда на меня глазеют, – лучше спросить прямо.

– Доброго утра. Вы что‐то от меня хотели?

Один слегка удивился. Было видно, что сценарий пошел не по плану. Второй же ничуть не смутился. Холодный, уверенный взгляд.

– Ну да, – сказал он, – прогуляться с тобой до одного места. Поговорить с одним человеком.

– Тогда вперед, – кивнул я и пошел первым. Всем своим видом я дал понять: я не против.

Тут второй тоже слегка приподнял бровь. Все было ясно. Это не местные работяги. Если бы я отказался, они бы потащили меня силой. И тут уже независимо от того, на чьей стороне город, мог бы начаться балаган. Или случайные, никому не нужные жертвы. А так… пусть ведут. В тихое место. Там, может, и поговорим как люди. Возможно, и они посговорчивее будут.

Честно говоря, я думал, что это бандиты. Весь их вид указывал на это. Поведение, взгляды, хмурые лица – все в них говорило, что разговор будет коротким и грубым. Но в итоге оказалось, что это личная охрана местного ярла.

Они привели меня к нему домой. Дом ярла сильно отличался от всего, что я видел в городе. Во-первых, здесь было тихо. Никакой суеты, никто никуда не бежал. Во-вторых, это был не дворец и даже не крепость. Скорее огромная, красиво построенная изба. Снаружи – темное, добротно состаренное дерево, укрепленное стальными скобами. Над дверью – вырезанный вручную герб: стилизованный волк с тремя копьями. Двор был вымощен камнем; по углам – факелы в кованых держателях, сейчас потушенные. Внутри все пропитано запахом смолы, дыма и теплого дерева. Массивные балки, у потолка – связки сушеных трав, в углу – очаг, в котором потрескивали угли. Мебель – простая, но каждая вещь на своем месте, вырезана без излишеств, но со вкусом. Видно, что ярл не стремится к показному богатству, но ценит настоящую силу и ремесло.

Меня провели в одну из внутренних комнат. Эти двое молча вышли, оставив меня внутри. Со мной осталась девушка из прислуги, как я понял. Она стояла у стены, не опуская взгляда, но и не приставая с вопросами. Спокойная, сдержанная. Возможно, ждала приказа. Или просто была… частью тишины.

Ждать долго не пришлось. Хотя я бы не отказался провести тут еще немного времени: было любопытно рассмотреть это место. Я бы назвал его личным кабинетом. Скорее всего, именно здесь ярл проводит встречи, обсуждает важные дела или просто уединяется, чтобы поработать в тишине. Комната была на удивление уютной и собранной. Стеллажи с книгами, кованые подсвечники, шкуры на полу, небольшой стол, пара удобных кресел у камина – все говорило о вкусе человека, которому важна не только сила, но и порядок в голове. Я не чувствовал никакой угрозы. Если бы меня затащили в какие‐нибудь казематы, я бы напрягся. Подвалы, сырость, охрана у дверей – все это создает нужное настроение. Но здесь – тишина и благодать. Была. Пока в комнату не вошел ярл.

Он был без оружия, но сразу ясно: оно ему и не нужно. Он был как глыба. Высокий, широкоплечий, с руками, которые будто созданы не для рукопожатий, а для ломки деревьев.