Меч света - ГоЛеон

пещера резко расширилась, и мы оказались в огромном зале. Все еще из природного камня, но колонны… Они были высокие, мраморные, уходящие вверх. Стены и пол – аккуратно выровнены, будто кто‐то приложил немало усилий, чтобы придать этому дикому месту облик величественного зала. На ум пришло только одно: тронный зал. Очень своеобразный, правда. И кто же отсюда может править?

Ответ не заставил себя ждать. Из одного из углов в противоположном конце зала медленно выползло нечто. Огромный паук. Вы боитесь пауков? А теперь представьте самого страшного, которого только можете вообразить… и увеличьте его до размеров небольшого грузовика.

Внезапно меч в моей руке словно впал в истерику. Меня захлестнула волна жара – обжигающего, словно внутри загорелся костер. Сила меча рвалась наружу, как буря, и я не понимал, что происходит.

Ласка среагировала мгновенно. Она спрыгнула с плеча, отбежала на пару метров и, вжавшись в землю, затаилась, готовая в любую секунду метнуться вперед.

Мне с трудом удавалось сдерживать меч. Он вибрировал в руке, будто живой, и я рявкнул, не выдержав:

– Да что с тобой?! Прекрати!

«Прости, Странник, – раздался в голове голос демона, живущего в клинке. – Не знаю, что на меня нашло… Мне нужна его эманация зла. С такой силой мы с тобой сможем противостоять кому угодно. Даже… некоторым богам!»

И тут я почувствовал это вновь – жадный поток ярости, оголодавший как хищник. Меч требовал жертвы. Он буквально дрожал от предвкушения.

– Поддашься один раз, и назад пути уже не будет, – раздался новый голос.

Это говорил паук. Но слов не было – лишь щелчки, треск, странный клекот, почти музыкальный, но далекий от человеческой речи. И все же… я понимал.

– Угомони свой меч. Хотел бы я тебя убить, ты бы этот зал никогда не увидел.

И в тот же миг все исчезло.

Мы оказались на берегу моря, в кафе, сидя в плетеных креслах. Дул легкий ветер, доносился запах свежей выпечки. Где‐то играла негромкая мелодичная музыка. Все было настолько умиротворенным, что сердце сжалось от желания – пусть бы это было правдой.

И что странно, это было правдой. Не иллюзией. Я чувствовал это нутром.

– Кто ты такой? И зачем мы здесь? – спросил я. Голос был спокоен, но тверд, как лезвие. В нем не было места лжи или уходу от ответа.

– Я Ткач, – произнес он, откинувшись в кресле уже в облике человека. – Один из древних. Как само мироздание.

– И как я должен на это реагировать? Что тебе от меня нужно?

Я начинал терять терпение. Слишком много странностей за один день. Слишком мало ответов.

– Ты когда‐нибудь бывал в Сорренто? – спросил он, словно и не слышал моего вопроса. Спокойно, отстраненно, будто говорил сам с собой.

Я сжал кулаки. Но, взглянув по сторонам, вдруг заметил, что и Донис сидит рядом. Спокойный. Тоже в человеческом обличье. Ни следа тревоги.

– Нет, не бывал. Я вообще во многих местах не бывал, – буркнул я. – Так мы что, сейчас в Сорренто?

– Не совсем, – улыбнулся Ткач, глядя куда‐то в море. – Это точная копия. Одна из. Когда‐то моей задачей было ткать миры. Создавать их узоры, вплетать новые нити в полотно реальности. Но однажды… Древо стало разрастаться само. Без контроля. Теперь я не творец, а латальщик. Чиню прорехи. Следую за трещинами. Если они не слишком велики, конечно. И слежу за равновесием… по-своему, – добавил он, не глядя на меня.

– Думаю, кто мы такие, ты и без нас знаешь, – сказал я с раздражением, но уже без паники. Все происходящее я принял как данность. Изменить это я все равно не мог. – Тогда, может, перейдем ближе к сути?

– Ты уже встречал пару моих родичей, – ответил Ткач. Его голос был спокойным, даже ленивым. – Хранителя врат Клауренса. И Криаду. Ты даже получил от них дары, пусть и не напрямую. Им ведь нельзя вмешиваться открыто. Но и лабиринт страха, и Ласка… – Он на секунду задержал взгляд на моей спутнице. – Это их рук дело.

– Ты тоже хочешь вручить мне дар?

Реальность сорвалась с петель. В одно мгновение все исчезло, и мы с Донисом оказались вмурованными в отвесную скалу на пугающей высоте. Под нами зияла бездна. Без края, без дна, без надежды. Просто… пустота. Холодная, тянущая, отчаянная.

Донис молчал. Даже он был ошеломлен.

Ткач парил в воздухе. Он будто висел в прозрачном коконе, искривляющем свет.

– Дары захотел? – произнес он, и голос эхом разнесся по пустоте. – Самый великий из всех даров – смерть. Других от меня не жди. Но и этот… пока рано.

Рывок – и мы снова в Сорренто. Все те же чайки, все тот же запах выпечки. Но теперь все во мне бушевало.

Я не выдержал. С яростью выхватил меч и бросился на Ткача. Но в тот же миг все исчезло вновь. Теперь мы стояли на каменном островке, посреди озера из огненной лавы.

Небо было темным, будто выжженным. А Ткач плыл по озеру в небольшой лодке. Медленно, будто знал, что торопиться бессмысленно.

– Ты пойми, – продолжил Ткач, неспешно плывя по озеру лавы, – светлые боги по своей сути… слабы. Во мне же такая тьма, что способна поглотить любой свет. Но я, конечно, не стану этого делать. Уничтожать древо не в моих интересах. Все‐таки это мой дом.

Он повернул голову и впервые за все время внимательно посмотрел прямо на меня.

– Но вот что я планирую… так это немного подпортить тебе жизнь.

С этими словами реальность резко оборвалась.

Мы с Донисом снова стояли в подвале. Все выглядело так, будто ничего и не происходило. Только вот прохода больше не было. Ни Ткача, ни лавы, ни Сорренто. Пусто.

Мы выбрались наружу, пошли до «Берлоги».

Улицы были все такими же. Все жили своей жизнью. Вроде бы все как прежде, но что‐то было не так. Внутри меня что‐то изменилось. Я чувствовал это… не разумом, не телом – душой. Пока не понимал, что именно. Но понимал главное: он что‐то оставил.

Обратная дорога до «Берлоги» заняла немного времени. Обычно и без того не слишком разговорчивый Донис молчал всю дорогу. А я пытался все осмыслить. Что это было? И главное – зачем? Допустим, он хотел напугать. Допустим, у него это получилось. И что дальше? Никаких намеков, никакого направления, ни слова о том, что мне теперь делать. Пока не появится что‐то конкретное, буду считать это… знакомством. Ткач просто заявил о себе. Сделал это в своей манере. Возможно, цель проявится позже. А пока не стоит зацикливаться. Тем более все наши наверняка уже в трактире. Ждут нас.

Я оказался прав. Вот только, кроме наших, в зале собралось очень много народу. Судя по шуму, тут