Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

тогда и кровь лишняя выйдет, и мелкие косточки, что после рубки, отвалятся. А уж после — на самый малый огонь, чтоб едва булькало, и так часов шесть, а то и те же восемь. Только для крепости плесните уксуса немного с самого начала, когда воду меняете. А дальше лучше на шесток поставить и следить. Забурлит ежели сильно, студень слабым выйдет, не схватится как надо. На праздничный стол такой не поставишь: чуть подержишь в тепле, а он уже поплывёт, при гостях некрасиво может получиться. А вот коли на малом огне томить не спеша, студень крепкий выйдет, форму держит долго, хоть час на столе простоит — не расползётся.

Я вздохнула и решила повторить вводные:

— Аксинья Тихоновна, мне не на стол, мне для другой надобности. Мне главное, чтобы желе или студень покрепче и почище были, а лучше совсем прозрачными. Я читала в одном журнале, что белком из яиц очищают. Будто бы бульон как стекло становится.

Про белок я, действительно, в одном из ютубных видео слышала, только не стала сразу вникать. Думала, успею.

— Так то бульон, а то студень. — В голове у Аксиньи холодец с очищением не складывался. Она помолчала, а затем неуверенно продолжила, глядя на меня вопросительно: — Я могу сказать, как бульон чистят…

Я усиленно закивала.

— Хлопотно это, барышня. Ну да не сами же будете делать. Марфе поручите, она знает. При ней не раз делала, а то и подсобить просила. Белок яичный надо взбить — не в пену, а так, слегка — да влить в тёплый бульон, помешивая. Не в горячий — в тёплый. Потом на малый огонь поставить, дать закипеть тихонько. Как белок наверх подымется шапкой — не мешать больше, дать постоять с четверть часа. А после шапку эту ложкой у края придержать да бульон осторожно через тряпицу сложенную процедить. Как слеза будет — чистый. Мне так для парадных обедов доводилось делать, когда гости у Павла Александровича бывали знатные.

И я снова едва не подставилась. Уже и рот открыла, чтобы спросить: «Так вы раньше у Павла Александровича работали?»

Марфа появилась на пороге кухни очень вовремя.

Я захлопнула рот.

Опять у тебя, Катя, язык впереди разума скачет.

— Катерина Павловна, — с порога сказала Марфа, — Глашка уже всё приготовила для умывания. Если вы хотите успеть на рынок, пока лучший товар не раскупили, то поторопиться бы.

Я поблагодарила Аксинью Тихоновну и пошла к двери. Марфа задержалась, и я успела услышать, как Аксинья ей советует:

— У Никодима не бери, последний раз одни жилы пытался подсунуть, а у Петра Лаврентьича и кости сахарные, и мяса на них будет поболе.

Я невольно улыбнулась. Ясное дело — повторять человеку, который всю жизнь работает на кухне, что студень не для еды нужен, бесполезно. Тут явная профдеформация.

Марфа догнала меня на лестнице. И я поспешила напомнить:

— Насчёт мяса: чем его меньше на костях, тем лучше.

Марфа понимающе кивнула.

— Будьте покойны, барышня. Всё помню. Вы вчера объяснили. Выберу самые чистые косточки. Жилы тоже следует брать?

Этого я не знала, но кивнула. Пусть будут на всякий случай. В них тоже должен быть коллаген.

— Бери. И перед отъездом зайди к Аксинье, она хотела передачу для Архипа приготовить: хлеб и ещё что-то из еды.

— Зайду.

— И если можно, — сообразила я, — возьми и для нас с тобой что-нибудь перекусить. Неизвестно, сколько времени мы там пробудем.

— Стало быть, мы надолго сегодня? — спросила Марфа.

— Как пойдёт. Но есть вероятность, что обед пропустим.

— Тогда вы, Катерина Павловна, к Дмитрию Александровичу загляните. Если вас опять долго дома не будет, то лучше бы его предупредить. Не очень-то принято, чтобы барышня где-то шастала с утра до ночи.

Я вздохнула. Опять эти правила.

— Хорошо, предупрежу. Только одеться надо сначала.

— Это само собой. Я всё приготовила.

На прибранной кровати было разложено простое шерстяное платье тёмно-серого цвета. За ширмой ждала Глаша с кувшинами тёплой воды.

Как я ни старалась ускориться, а заняли утренние процедуры вместе с одеванием не менее получаса. Я попросила не слишком затягивать корсет — не на бал.

Марфе ещё пришлось повозиться с моими волосами. Они никак не хотели укладываться в простую гладкую причёску. В итоге она скрутила их в низкий узел на затылке. Я стала напоминать себе сельскую учительницу из советского кинофильма.

Глаша вышла и вернулась с сообщением, что Дмитрий Александрович спустился к завтраку.

— А Варвара Петровна? — спросила Марфа.

— Поля только что воду понесла для умывания. Позже будет. Дмитрий Александрович велел Тимофею сразу после завтрака извозчика найти. Сказал, с визитом поедет. Завтрак сюда подать, Катерина Павловна?

Мы с Марфой переглянулись.

— Нет, — решила я, — я в столовую спущусь.

Марфа одобрительно кивнула.

— Доброе утро, Катя, садись. — Дядя указал на место напротив себя и, пока Тимофей накладывал мне кашу и наливал чай, сразу приступил к делу: — Я сейчас к Фёдору Степановичу заеду, как и обещался. Есть ещё что-то, кроме обязательств по договору?

— Вроде нет, хотя… Скажите Шубину, что я не собираюсь все три месяца стеснять его своим присутствием. Как только найду другое помещение, сразу же съеду.

Дядя закашлялся. Упс! Кажется, девушки в этом времени так по-деловому не разговаривают. Впрочем, поздно. Надо донести до него основное.

— Поэтому, — продолжила я, — сразу за три месяца вперёд аренду платить не соглашайтесь. Только за месяц. Вдруг мы раньше съедем. И, главное, всё, что пристроено отцом, мы заберём с собой. Пусть на беседку не рассчитывает. Она стоит как аренда за год.

— Ох, и хватка у тебя, Катя, стала — почище, чем у Варвары Петровны.

— Это не хватка, дядюшка. — Я немного смягчила интонацию. — Это необходимость. Шубин собирается это помещение использовать под такую же «Светопись».

— Как так? — с удивлением спросил Дмитрий Александрович. — С чего ты взяла?

— С того, что он уже приводил человека осматривать помещение и обсуждал с ним такие вещи, как освещение, то есть то, что очень важно именно для фотографирования. Я почти уверена, что, если я просто уйду, он и Карла Генриховича постарается переманить. Ну а что? Место раскрученное… э-э-э, известное. Весь город знает, где можно сфотографироваться хоть на портрет, хоть всем семейством. Даже не заметят, что хозяин сменился.