Музыкант - Игорь Валериев

заявил, что ему просто надоели длинные космы, а на приколы одноклассников он не реагировал, усмехаясь какой-то взрослой улыбкой. При этом смотрел на приколистов, как на малышей. Видимо, такой взгляд не только Наталью пугал, но очень быстро все шутки по поводу прически Рудакова сошли на нет.

Спели ребята очень хорошо. В этот раз с ними выступал и Мишка, играя на гитаре. Спели они и две новые песни Рудакова, которые Наталья до этого не слышала. Потом часть ребят окружили ветерана, а большая часть в основном девчонки обступили ребят из ансамбля. Вперед вылезла эта Шишина. Та ещё задавака! Как же член комитета школы. Ходит, всегда задрав нос в потолок. А тут, как овца влюбленная смотрит на её Лёшеньку. А тот вовсю расхваливает Мишку, которому, кажется, до этого и дела никакого нет. Всё-таки он, действительно, не прошибаемый.

Храброва продолжала смотреть на Рудакова, словно хотела взглядом передать ему всё то, что она о нём думает. Тот же посмотрел на неё типа, чего надо, отвяжись. После этого спокойно начал укладывать гитару в чехол.

Это окончательно взбесило Храброву, поэтому она решительно протиснулась вперёд, оттеснив Шишину и, протягивая Захарову заранее подготовленные кассету с ручкой, попросила:

— Подпиши кассету с твоими песнями, пожалуйста.

Её Лёшенька заинтересованно посмотрел на неё, после чего с искренней улыбкой именно для неё взял кассету и ручку.

— Для кого подписать? — поинтересовался он.

— Наталья, можно Натали, — ответила Храброва, боковым зрением отметив, как Рудаков глубоко вздохнул-выдохнул, с какой-то непонятной улыбкой повертев головой из стороны в сторону.

* * *

Кравцов Николай Петрович ехал на своей машине по Свердловке, которая была залита вечерним, ласковым, майским солнцем. Ветер с Волги отсутствовал и многие горожане — прохожие непроизвольно, радостно улыбались, подставляя лицо теплым, солнечным лучам, которые успели отхватить после рабочего дня.

У Николая Петровича настроение было мрачным, не смотря на то, что завтра праздник Победы, который он очень ценил. Войну он встретил десятилетним парнем в военном городке на границе. Отец его был командиром заставы недалеко от Брестской крепости. Его с матерью и других жен с детьми вывезли с заставы 21 июня 1941 года. Потом были бесконечные поезда, пешие переходы и постоянные бомбежки, во время одной из которых погибла мать. К осени 1941 года десятилетний Николай каким-то чудом в одиночку добрался до подмосковных Химок. Откуда вместе с ещё несколькими беспризорниками прицепились к эшелону, услышав, что тот идёт в Ташкент.

Уже тогда среди беженцев ходили слухи, что Ташкент — город хлебный. В том эшелоне Николаю повезло, его, как «зайца» поймал Крайнев Пётр Николаевич — один из ведущих инженеров-конструкторов завода №84, который из Химок эвакуировали в Ташкент в этом эшелоне.

У Петра Николаевича была жена и десятилетний сын, которые уехали в середине июня на отдых к родителям жены в Белоруссию, и больше трех месяцев от них не было никакой информации. А Николай оказался очень похожим на сына Крайнева, и тот оставил его у себя. Да так и стали жить вместе дальше. Мать Николая Петровича погибла у него на глазах. Отец, которого, как и Крайнева звали Петром, пропал без вести во время боев на границе в июне 1941 года. Такой ответ удалось получить от Министерства обороны после войны. Жена и сын Петра Николаевича, как удалось выяснить также после войны, погибли, их вместе с другими односельчанами сожгли живьем каратели в 1942 году за помощь партизанам.

Крайнев больше не женился, а всю нерастраченную любовь перенес на приемыша, которого усыновил, но мальчику оставили фамилию родных родителей. Николай закончил школу, потом университет, идя по стопам приемного отца, так же стал инженером — конструктором. Достиг уровня ведущего инженера ОКБ, работая на производстве самолёта дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50, пока три года назад его не перевели с повышением на Горьковский авиационный завод имени Орджоникидзе.

Завод был далековато расположен от квартиры, которую дали в Щербинках, но у Кравцова была двадцать первая «Волга» приемного отца, который, будучи пенсионером республиканского значения, перебрался в Горький вместе с ними, поменяв квартиру. Не захотел Петр Николаевич на старость лет оставаться один в Ташкенте, да и в двух внуках души не чаял. Женился Николай поздно, старшему сыну было только семнадцать, а младшему четырнадцать. Жена моложе на пятнадцать лет.

Женился он на узбечке, отец которой был начальником отдела в Ташкентском горкоме партии. Родители Жасмины были против выбора дочери. Русский, в возрасте, должность и зарплата невысокие, но вспыхнувшая любовь молодой девушки смела все препоны и преграды. А Николай был вынужден, глубоко окунутся в самобытную культуру узбекского народа из-за огромного количества появившихся родственников жены.

По-узбекски он итак говорил свободно. Когда ты мальцом бегаешь по улицам и учишься в классе, где большинство узбеков, говорящих на своём языке, то хочешь, не хочешь, а говорить научишься. А учась в университете на факультете прикладной математики и механики, Николай неожиданно для себя заинтересовался историей тех мест, где он живёт. Самостоятельно выучил письменный тюркский язык, и у него появилось хобби — коллекционирование книг на тюркском языке, и книг, посвященных тюркским народам. На этой почве он и познакомился на одном из книжных развалов с будущей женой, которая училась в Ташкентском государственном университете на историческом факультете.

Приличную коллекцию раритетных книг, вместе с большой библиотекой они привезли в Горький, а три недели назад их квартиру обокрали. Как сказали оперативники уголовного розыска и следователь, которые приехали на место происшествия, действовал опытный домушник и, вернее всего, гастролёр. Три отличных замка на металлической двери были профессионально вскрыты, а не взломаны. Вскрыты, а потом закрыты. И из квартиры вынесли только самое ценное: наличные деньги, драгоценные украшения жены и несколько книг. Всё то, что легко реализовать. А перечень пропавших книг, говорил о том, что вор очень хорошо разбирался в книгах и их стоимости. Взяли десяток книг, но самых дорогих.

Особенно жалел Кравцов о пропаже книги «Мухаммед Челеби Мухаммадия», или в переводе «Жизнеописание пророка Мухаммада». Книга была опубликована на татарском и арабском в Казани в 1845 году. В ней в трех частей описывалось сотворение мира, жизнь и деятельность Мухаммада, день конца света и потусторонняя жизнь.

Эту книгу ему на сорокалетие подарил лучший друг приемного отца, которому та досталась по наследству. Его отец был имамом одной из мусульманских общин в Старотатарской слободе Казани до революции. Он принял революцию и Советы, выступил за большевиков под лозунгом: «За Советскую власть, за шариат», но