Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Вот я и двинулся к красавцу, ожидая требовательного мычания за спиной. Странно, но его не последовали ни по дороге – траектория явно указывала мою цель, ни когда я, подойдя вплотную, буквально принялся облизывать машину.

Красив.

Стремителен.

Быстр.

Всё это было видно невооружённым взглядом – это был, конечно, не современный покоритель воздушного океана, но и не первый, только-только оторвавшийся от поверхности аппарат. Отличался он и от своих собратьев, рядами выстроившихся на Ангарной. Совсем немного, чуть-чуть, это бросалось в глаза, стоило им проявить самую малость усердия. Едва скошенные к хвосту крылья, чуть более узкий корпус, не округлый, а наклонённый назад вертикальный стабилизатор – мелочи, конечно, но именно они рождали скорость, недостижимую его собратьям рядом.

И, конечно же отделка. Не никелировка – подобного в Сущем не знали, но надраенная до зеркального блеска медь слепила глаза, стоило только неудачно встав словить злого зайчика, прыгнувшего мне прямо на лицо. Никаких узоров, или цветов – ломанные линии, чем-то походившие на молнии, протянулись по бокам стройного тела, начав широкими линиями бег от обрешётки мотора и истончавшихся до едва видимых нитей в хвосте.

А ещё на нём была табличка – слева на корпусе, там, где центр крыла встречался с корпусом.

Медная, как и все украшения, она сообщила мне, что этот прототип – да, так там и было написано, называется «Красный Блик» и приписан он к борту «Красного Солнца».

– Хорош! – повернувшись к молчуну развожу руками: – Это просто невероятная машина, да?

Промычав по своему обыкновению – на сей раз явно соглашаясь со мной, он кивает и я, стремясь развить успех, кладу руку на ручку колпака кабины, намереваясь сдвинуть её назад, открывая доступ к пилотскому креслу. А вот этого мне нельзя – мычание приобретает угрожающий тон и не желая рисковать поспешно отхожу от стремительного аппарата.

Ничего – моё время придёт. Вот приучу тебя, что я сюда регулярно хожу, а там капля камень точишь. Сначала разрешишь осмотреть кабину, потом потрогать рычаги, а там и…

Шум, раздавшийся сверху – с Летной палубы, больше всего походил на то, что нерадивые грузчики уронили нечто тяжёлое, но не успев позлорадствовать – ща им уж достанется – замираю.

Топот множества слаженно ступающих ног.

Встревоженный вскрик, ещё один и неразличимая команда, выкрикнутая непривычно гортанным голосом. Ещё крики, а секундами спустя ангарную затопляет переполох тревожных тёмно-красных огней – тревога!

– Что за… – не договариваю. По лестнице, той, по которой я вот всего несколько минут спустился сюда, слетают вниз, практически не касаясь ногами ступенек, три фигуры. Непропорционально толстые – бочкообразные тела делают их коренастыми, широкоплечие и странно толстоногие, они, подняв над головами клинки, зажатые двумя руками, бросаются в нашу сторону нечленораздельно вереща.

Миг и наброшенная неожиданностью пелена исчезает, смытая адреналином, и я удивлённо пячусь – фигуры облечены в броню непривычного и какого-то архаичного вида. Должен заметить, что броня в Сущем вышла из употребления с момента распространения паровых ружей. Почти вышла – остались лишь парадные кирасы и шлемы – тоже парадные, служившие напоминанием о навсегда ушедших годах. А тут – мечники в броне?

На авианосце?

Пячусь назад, тряся головой, а вот молчун, выхватив из какого-то ящика недлинную, изогнутую на конце трубу, судя по желтоватому блеску – медную, бросается им на встречу, мыча не менее агрессивно, чем нежданные гости.

Э нет, уважаемые – фехтование это не моё хобби.

Повернувшись спиной к схватке – грозное пыхтение, звуки ударов свидетельствуют, что мой защитник ещё жив и бьётся, отдаляя момент близкого знакомства с гостями, несусь к Блику. Да – не благородно, трусливо, но своя шкурка дорога – и как память и …и да просто привык к ней. Вот был бы пистолет – словно отвечая моим мыслям сверху раздаются короткие выстрелы – один, другой, третий, слышу вскрик раненного а затем всё смолкает, подводя окончательный итог жизни стрелка.

Запрыгиваю в кабину надвигая колпак – когда я его сдвинул не помню и бросаю взгляд в сторону схватки.

Всё кончено. Тело молчуна лежит в луже крови, а один из его противников поднимает, принимаясь рассматривать нечто округлое – понимание, что это голова молчуна приходит сразу, но зажимаю эмоции и тошноту на самом дне сознания. Поддамся чувствам и уже мою голову будет вот так же рассматривать чужаг прикидывая ценность трофея.

Так, сосредоточиться. Стараюсь не смотреть в сторону двух воинов, которые держа слабо изогнутые мечи наготове, обходят ряды самолётов тщательно осматривая их и заглядывая под корпуса.

Меня ищут, твари.

Добросовестно ищут, суки. Такие найдут, это точно.

Так. Сосредоточиться.

Вытянуть задвижку подачи воздуха – четыре коротких щелчка, отметки разных режимов насыщения смеси на миг удивляют меня – три же должно быть? Пофиг! Прототип же. Есть!

Снять винт и вал двигателя с тормоза – есть!

Почти готов.

Качаю джоем, бросая взгляд на крылья – элероны послушно поднимаются и опускаются.

Есть!

Откинуть колпачок, нажать кнопку, одновременно немного плавно немного сдвинуть вперёд ручку газа.

Машину дёргает, спереди слышатся первые, робкие чихи начавшего просыпаться двигателя, которые тут же сменяются ровным рычанием окончательно пробудившегося зверя.

Ага, и не только его – воины, при первых же звуках бросившие своё занятие, несутся ко мне, азартно размахивая оружием.

Пофиг!

Сейчас свалю!

Так! Рычаг! Рычаг, да где же ты?! Не снаружи же? Серж, со слов техника, покидал авик сам. Или же по команде?

Махнул рукой и сброс?

Принимаюсь осматривать внутренности кабины, но резкий стук заставляет вздрогнуть. Медленно, натянув на лицо радушную улыбку – мол, а что такого, господа? Поворачиваю голову и с трудом не вздрагиваю. По ту сторону колпака расположилось лицо демона – скуластое, с выдающимся крючком носом под которым, будто прямо из ноздрей, вырастают и спускаются до подбородка рыжие усы, обходя оскаленный, полный белых треугольных зубов рот. Вот только глаза, блестящие в крупных глазницах – живые и человеческие.

Да, блин! Маска же это! Сглотнув, сбрасываю оцепенение. Маска, искусная и прикреплённая к шлему. Значит – это человек.

Требовательно подняв палец прошу, вернее требуя немного времени, отворачиваюсь, возобновляя свой поиск – воин, я уверен в этом, на автомате замрёт, даря занятому человеку несколько секунд, прежде чем примется ломать колпак, но мне этого хватает.

Вот он! Дальше по борту, за ручкой тяги, торчит нечто похожее на рукоять трости и я, не теряя времени – воин вот-вот очнётся от моей наглости, плавно тяну её на себя.

Есть!

Самолёт начинает