Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Подытоживая своё знакомство с образцами летательной техники Асазцев скажу, что она одновременно и расстроила меня, но и обрадовала. Расстроила своим примитивизмом. Ясно как день, что летать на подобном можно. А вот воевать? Лично я б не стал. Но то я, а то народ, где из поколения в поколение, с самого рождения и до старости, вбивается мысль о мести. Тут на любом в бой побежишь.

Обрадовал же меня всё тот же примитивизм. Справлюсь. Это даже как-то просто для меня. Не сомневаюсь, что подводные камни есть и напорюсь на них немедленно, едва оторвавшись от лётной палубы, но… Да дадно! И хуже бывало. Да и не фигуры же высшего пилотаже, неизвестного здесь за ненадобностью, мне крутить?!

Взлёт, лечь на курс и сесть на подвернувшуюся площадку, не свернув себе шею.

Всё! Миссия выполнена успешно!

Пару раз меня навещал Серж, появляясь именно в те моменты, когда я сидел в кабине, якобы вникая в тонкости устройства приборной панели. Перед ним играть роль глубоко погружённого в свои мысли умника я не решался, а потому, услышав его негромкое покашливание, немедленно сбрасывал задумчивость и широко улыбаясь – радуясь встрече, выбирался на палубу.

Его вопросы, обращённые ко мне, касались только обеспечения. Всё ли есть? Достаточно подробны ли пояснения техников и ни разу, до определённого момента, ставшего для меня переломным, ни разу о прогрессе в моей основной задаче.

Ему, этому повороту, или хотите Рубикону, возникшему передо мной, предшествовало событие, обойти вниманием которое не было никакой возможности.

Но прежде чем двинуться дальше коротко упомяну о своих идеях по модернизации местного воздушного флота. Прежде всего мне хотелось предложить Азтаку складные крылья их самолётов. Казалось бы – что может быть проще? Но увы – костность мышления делала своё дело – о подобном тут даже не задумывались. Так, Красное Солнце, несло тридцать один самолёт – сначала, тогда, при первом моём визите в ангар, мне показалось, что их под сорок, но техник, отвечая на мой, вскользь заданный вопрос, пояснил, что на борту всего три десятка машин, плюс одна командирская – тот самый, ярко красное тело которого я приметил практически сразу.

– Пять машин на звено и пять запасных, – вытирая руки ветошью, перепачканной маслом, пояснил он: – Пять основных, пять в резерве и ещё три, – он помедлил, молча шевеля губами: – Ну, четыре в ЗИПах. И капитана, господина Зузана, – следует кивок в дальний угол ангара: – Лучший из всех, – техник гордо выпячивает грудь: – Топливо меняем раз в три дня – выдыхается, – подмигивает он мне: – Проворачивание узлов – через день. Птичка в идеальном состоянии. Садись, дёргай рычаг и лети! – его ладонь, в манере свойственной всем летунам, изображает пике.

– Рычаг? – Продолжая изображать слабый интерес, больше из вежливости, разговора поддержки для, переспрашиваю, замерев и напрягшись. В душе, конечно.

– Ну да, – пожимает глазами техник, уже в свою очередь не понимая как такой, вроде как шибко умный господин, ещё не уловил о чём идёт речь: – Господин капитан, очень он пикирование уважает. А тут – мотор завёл, рычаг дёрнул и створки, под ним, раскроются, – сложив ладони вместе, он раскрывает их, разводя в стороны: – Как на грузовом люке. Это и есть грузовой, – продолжает технарь: – На базе когда, мы его откатываем, – опять кивок в сторону красного красавца – и я невольно следую его взгляду, стараясь не выдать себя блеском глаз:

– Ага, открываем и грузимся. Смазку в бочках, ремни, шкивы, – начинается перечисление всего необходимого на борту: – Патроны, стволы…

– Спасибо, – сдерживаю зевок, открыто показывая ему, что тема мне не особо интересна: – Это было …эээ познавательно.

– Мы за ней особо следим, – продолжает он несмотря на то, что я всеми силами показываю насколько неинтересен этот разговор: – Сами понимаете. – Он со значением поднимает указательный палец вверх: – Господин капитан любит, – он снова подмигивает: – Внезапно захотеть полетать. Вот прямо сейчас может спуститься сюда и – в кабину. А там, – его грудь снова выпячивается: – Всё наготове. Извольте, господин хороший!

Не сдерживаю зевок – тема мне явно неинтересна, перевожу беседу в обсуждение механизма уборки шасси, сделав в памяти огромную зарубку – вот он тот путь, которым я отсюда свалю.

Отвлёкся, прошу прощения.

Итак. Первое, чем я мог порадовать Сержа, были складные крылья.

Вторым, тоже как по мне лежавшим на поверхности, стали планирующие бомбы. Эдакие воздушные торпеды, или простейшие планеры с взрывчаткой. Нацелился, сбросил, а дальше она сама долетит. Что такое будет легко сделать я и не сомневался – начинали же тут с дельтапланов, так в чём проблема? В конце концов я же идею подаю, а как её реализовывать – пардон, дорогие мои, это уже ваша головная боль.

Третьей идеей, прямо проистекавшей от второй, были бомбы. Вот чего уж проще. Порох в корпусе, простейший запал – лети и бомби себе. Уверен – их вояки в такое вцепятся руками и ногами.

В принципе всё, но было одно но, стоявшее на пути передачи Сержу всех этих идей.

Моя шкурка.

И не в том плане, что меня сбросят за борт полностью выжав. Нет – сбегу. Вот только жить, с тревогой вглядываясь в небо, с которого мне же на голову градом посыпятся все эти идеи – нет, увольте. Так что – максимально тянуть, не делиться, отделываясь обещаниями, что вот-вот и ждать подходящего момента для побега.

Уффф…

Всё. Вынужденное отступление завершено, и ваш покорный слуга возвращается к нити своего повествования.

На четвёртый день после смены курса и когда цепочка хамулов Тропы Крови полностью растворилась в окружавшей нас синеве, после обеда, я прогуливался по пустой лётной палубе в сопровождении молчуна. Вид, открывавшийся отсюда, был весьма интересен и неожиданен. Мне. Вместо безбрежной синевы, прежде нарушаемой только редкими чёрными точками на горизонте, сейчас, прямо по курсу, росла бляшка небольшого хамула – округлого, километра два в поперечнике с яркой искрой озерца или пруда, на берегу которого светлело нечто, явно рукотворное. Дом? Интересно, конечно, но куда как интереснее – для меня, разумеется, была тонкая черная полоса на горизонте. В том, что это Асаз я не сомневался, как и не сомневался в том, что именно сейчас судьба дарит мне шанс вывернуться из этой, столь опасной ситуации.

– Совершаете променад? – Серж, бесшумно возникший сзади, на сей раз не стал утруждать себя вежливым покашливанием.

– Рад вас видеть, друг мой, – кланяюсь, но не сильно – мы же