Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Я машинально нащупал бедро Чжэхи, выдернул нож из ножен и всадил лезвие ему в ногу куда пришлось. Где-то вдали, сквозь толщу воды, слышались обрывки голоса Син Хэряна и глухие хлопки – то ли выстрелы, то ли просто шум, не разобрать.

В шлеме надрывался непрерывный сигнал тревоги. Чьи-то жизненные показатели ушли в критическую зону. Кто-то что-то говорил по связи, но писк был таким громким, что слов не разобрать. Воздуха не хватало, грудь жгло.

Хорошо, что на мне шлем. Даже если я плачу, никто этого не увидит.

Очнувшись, я понял, что нахожусь внутри «Апепа». Чжэхи нажал кнопку на запястье, и перегородка между открытым морем и кабиной начала опускаться. Море исчезло из поля зрения, и в следующую секунду снаружи что-то со всего размаха врезалось в корпус, раздался глухой удар.

Чжэхи глянул на нож, который неглубоко вошел ему в бедро, выдал протяжное «ай-ай-ай», а потом как ни в чем не бывало снова начал щелкать кнопками на пульте. Он включил откачку, и вода в «Апепе» начала уходить.

Чем ниже опускался уровень, тем больше все вокруг напоминало черную пещеру. И тем отчетливее я понимал, что больше не выдерживаю вес снаряжения. Эти тридцать килограммов давили, будто вжимали в пол. Ноги подломились, и я тяжело осел вниз.

Чжэхи спокойно вытащил нож из бедра.

Глава 296. Поклонение. Часть 1

Заполнить этого гигантского змея – «Апепа» – водой было делом одной секунды и слить воду, как выяснилось, тоже. Показатели дайвера под номером три выглядели совсем паршиво, но сделать с этим я ничего не мог. Только спустя какое-то время, когда пульс и дыхание стали приходить в норму, а сигнал тревоги – стихать, я понял, что в рации тишина. Полная.

Чжэхи, нажимая кнопки одну за другой, сказал:

– В норме «Апеп» запускается только при полном заполнении водой. Но если бы я не слил воду, то истек бы кровью по дороге. Подумал, тебе не понравится плавать в моей крови.

Он подошел ближе, молча пристегнул меня ремнями и, как будто ничего не произошло, устроился рядом. Пристегнулся. Я сидел на полу, тупо глядя, что он делает. Даже пальцем пошевелить сил не было.

– Пока «Апеп» пустой, шлем не снимай, ладно? И смотри прямо. Если повезет, то все обойдется, если нет, то слух может пострадать.

Чжэхи снова нажал на какую-то кнопку, и кабина, которая до этого находилась на глубине двадцать метров, пришла в движение. Сработала сигнализация, пискнула несколько раз, и нас понесло, будто лифт сорвался и пошел в свободное падение. Я наконец понял, зачем сюда заливают воду: когда тело окружено жидкостью, она смягчает удар. Сейчас же ее не было, и все давление, все сопротивление воздуха и скорости приходилось принимать на себя.

В одной руке у меня был кулон Син Хэряна, поэтому за поручень я держался лишь второй. Я даже закричать не мог. Иногда попадались относительно ровные участки, но каждый раз, когда снова начинался вертикальный спуск, казалось, будто сам «Апеп», этот змей, вытягивает из меня последние остатки души.

Надпись «–50 м», мигавшая красным, сменила цвет на зеленый, и дверь автоматически распахнулась. Мы вернулись на Первую подводную базу. Чжэхи отстегнул страховку и, едва выбравшись из кабины, торопливо начал снимать с себя дайверское снаряжение. Потом подошел ко мне и снял страховочные крепления уже с меня. Без его помощи я бы выбраться не смог – руки и ноги не слушались. В ластах, с чертовым аквалангом за спиной, я почти ползком выбрался наружу.

Из раны у Чжэхи на ноге продолжала течь кровь – тонкой струйкой стекала по голени, капала на ботинок. С каждым его шагом на полу оставались четкие красные следы. В какой-то момент он поскользнулся на собственной крови: нога на миг взлетела в воздух, но автоматическая стабилизация протеза сработала вовремя, и он не грохнулся головой о залитый водой и кровью пол.

Я стоял без шлема, молча наблюдая за этим цирком. Перевел взгляд на кровавые следы и сказал:

– У тебя же кровь хлещет. Не больно?

– Больно.

– Если ты способен чувствовать боль, то какого черта спокойно режешь людям ноги?

– Потому что знаю, каково это.

Кулон с лазуритом, который все это время был у меня в руке, выскользнул и упал прямо на кровавые следы. В голове пронеслась целая вереница ругательств, но я знал, что, если произнесу их вслух, легче не станет. А Чжэхи, скорее всего, еще и восхитится тем, что я вообще умею ругаться.

Я плюхнулся прямо на пол. Одной рукой кое-как расстегнул утяжеляющий пояс и аккуратно отложил в сторону. Вместе с ним отодвинул в сторону еще кое-что. Фантазию. О том, как я размахиваю этим семикилограммовым поясом и ору: «Ты конченый псих! После того, что ты устроил, я никуда с тобой больше не пойду! Сейчас как дам – мало не покажется!»

Я бы с удовольствием схватил Чжэхи за шиворот и устроил истерику, но сил просто не осталось. Стоило снять грузовой пояс, и поясницу слегка отпустило. Я шумно вдохнул и потянулся к жилету BCD.

– Что с Рико и Син Хэряном?

– Думаю, с ними все нормально. Акула же не бросается на человека только потому, что у того чуть кровь пошла. К тому же им рыбья кровь нравится больше, чем человеческая.

Пока Чжэхи волочил меня к «Апепу», держа за спину и будто вжимая вниз, я почти ничего не видел. Лучше бы схватил за лодыжки, тогда я бы смог поднять голову и понять, что вообще происходит. Но нет.

Он попытался помочь – снять с меня снаряжение, как когда-то помогал его надевать, – но я отмахнулся и попробовал справиться сам. Пальцы слушались плохо, руки дрожали, но я упорно тянулся к застежкам, пока наконец не скинул с себя жилет и баллон. И ощутил такое облегчение, будто сбросил не только двадцать кило, но и весь груз этого мира. Странное ощущение: будто одновременно выбрался из тела – и заперт в нем.

Я сидел, глядя в пустоту.

Чжэхи вдруг сказал:

– Акулы любопытные, как кошки. Сначала кружат, тыкаются носом, могут сделать кусь на пробу. Командир выстрелил и прогнал ее, она отстала. Потом учуяла мою кровь, пошла к нам и, кажется, врезалась в стену «Апепа».

Вот уж