Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

такие же прямые, как борозды на камне, будто Поле отпечаталось здесь светом. На концах линий проступали люди. Людьми их можно было назвать с натяжкой: тёплые сгустки, у кого плотнее, у кого жиже, без лиц, но я узнавал каждого почти сразу, как узнаёшь знакомого издалека по походке. Ясень был плотный и яркий, за ним разворачивалось что-то широкое, крылья, и от них уходила Нить к его грозовому. Кремень — маленький сероватый комок, и гул вокруг неё стоял такой отчётливый, что я повернулся к ней раньше, чем её разглядел. Вейр — сухой вытянутый свет, и от него за край Поля уходила голубая Нить, к его зверю.

Себя я чувствовал. За плечами раскрылось что-то широкое и прозрачное, те самые крылья, которые дед увидел у меня в первый раз. От груди уходили Нити. Тёплая и тяжёлая к Кар-Роху, тонкая лиловая к Сухарю, обе на север, домой. И третья, совсем слабая, терялась и проступала снова в той стороне, где за краем Поля лежал Шаэ-Раах.

Я потянулся к ней вниманием и остановился прежде, чем попытался что-то передать. Постоянного канала между нами по-прежнему не было. Грозовой просто был рядом, и его тепло узнавалось даже в этой слабой полоске. Вот что Пряха могла считать моей третьей нитью. Проверять догадку было некогда: в белом свете уже расходились два близких удара моего сердца, и скрыть их я бы не сумел, даже если бы очень захотел.

— Смотрите внимательно, — сказал Вейр. Здесь слова сразу оказывались у тебя внутри, минуя воздух. — Об этом я говорил у камней. Два удара слышите? Все пусть запомнят, пока мы здесь. Потом у огня никто не скажет, что ему послышалось.

Он придвинулся по своей линии. Голубая Нить от него к зверю шла неровно: в нескольких местах её перехватывали тёмные узелки, как будто на светлую верёвку кто-то намотал чёрную нитку. Сперва я принял их за игру света. Мне хотелось сжаться, закрыться вокруг своих двух ударов, как прикрывают больное место. В Клане я столько раз сидел перед клеткой открытым, давая зверю рассмотреть меня со всех сторон. Сейчас на меня смотрели семь человек, и каждый ждал, что я начну прятаться. Я заставил себя раскрыться им навстречу, и свет вокруг меня выровнялся.

— Смотрите, сколько нужно, — сказал я. — Я здесь и уходить не собираюсь.

Про вторую жизнь я старался даже не думать: здесь мысль слишком легко становилась словом. Я держался за то, что было вокруг: за линию Ясеня, за далёкое тепло Кар-Роха. Вейр придвинулся ещё. Я ему не мешал и вдруг почувствовал, что оба удара в груди пошли ровнее. Они всегда были рядом, просто я привык слышать один и вспоминать о втором, когда кто-нибудь начинал считать.

Кремень подошла ближе по своей линии и остановилась у края моего света. Она долго слушала, потом от неё ко мне протянулось тонкое серое волокно и коснулось меня где-то возле сердца.

— Шаг у него держится, — сказала старуха. — Два сердца в нём идут вместе. В первой песне такое помнят. Я у Громового огня его щупала, тогда тот же ход был. Ты серое ищи, Вейр, ты за ним пришёл. Сердца считать и я умею, у меня счёт сходится.

Там, где она меня коснулась, по моему свету разошлась серая рябь: серое от переноса лежало во мне и здесь. Вейр подался ближе, но рябь улеглась сама. Серое никуда не делось, просто лежало тихо, как след, который я уже показал Кругу.

[ВХОД В ТЭР-АШТ: УСТОЙЧИВЫЙ]

[Свидетели: 7]

[Двойной ритм: ЕДИНЫЙ ШАГ]

[Резонанс пустоты: ОСТАТОЧНЫЙ / НЕ АКТИВЕН]

Я закрыл окно. Система посчитала тех, кто стоял вокруг, и чуть поодаль я заметил ещё одно присутствие, серое, державшееся на самом краю. Пряха предупреждала, что заглянет своей тропой. Я повернулся к этому следу, пытаясь узнать её, и в тот же миг полосы за Вейром дрогнули поперёк своего хода.

Что-то шло через них. Внимание сначала легло мне на плечо, потом появилось сбоку, хотя я уже смотрел туда. Лица у него не было. Я попытался найти хоть какой-нибудь край, за который можно зацепиться, и почувствовал холод в животе. Так чувствуешь чужой взгляд поздно вечером в пустом переходе метро: оборачиваешься, а там никого, и взгляд остаётся.

Я сжался, ожидая знакомого холода в жилах, счёта с седловины, а пришедшее прошло мимо и потянулось к Нити Вейра. И тут я понял, что за тёмные узелки видел на ней: его следы. Чужое внимание держалось за Нить старика давно, не первую ночь, а сейчас стянуло её, как стягивают петлю. Голубой свет между Вейром и его зверем стал тоньше, почти прозрачным. Вейр рванулся по своей Нити к зверю, его свет дёрнулся следом и упёрся в петлю.

— Вирр… — начал он и оборвал слово. Я узнал имя, услышанное от Ясеня, и повернулся туда, куда тянулся старик.

Там, где кончалась Нить, проступил зверь, огромное тёмное пятно с очертанием крыльев. Он бился, как бьётся дракон, которого тащат за шею в тесный проход. По Нити к Вейру проскочил голубой всполох и погас под петлёй. Зверь рванулся к хозяину ещё раз, снова упёрся в то же место и вдруг повернулся ко мне.

Его человек бился совсем рядом, и всё равно зверь смотрел на меня. Я не понимал почему. Потом я почувствовал, что оба удара в груди пошли чаще и громче, и от меня во все стороны полился свет, как от фонаря, которым светят в темноте. Зверь шёл на этот свет. То, что держало его Нить, его ослепило, и своего человека за петлёй он больше не различал. Я горел совсем рядом, ярко и тепло, и он пошёл ко мне, как ночная птица летит на костёр. От тёмного пятна ко мне потянулось тонкое волокно, новое, только что родившееся. Оно коснулось меня там, где бились два сердца, и я почувствовал его отчаяние: тяжёлое, взрослое, с таким знакомым желанием найти своего, что я едва не ответил ему не раздумывая.

Вчера Пряха спросила меня об этом при всём Круге. Вот оно и случилось: живой всадник рядом, и его зверь тянется ко мне. И Сквор у своей линии видел это так же ясно, как я. Стоило мне потянуть волокно к себе, и зверь бы пришёл. Что стало бы тогда с его Нитью к Вейру, я не знал.

[СТОРОННЕЕ ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНО]

[Совпадение с контактом при Ашш-нарре: 81 %]

[Ритм распознавания: НЕ ОБНАРУЖЕН]

[Данных для полной идентификации недостаточно]

Перед глазами