Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Частично это была устрица в открытой раковине, а потому гофрированный организм серого цвета пульсировал на воздухе. Этот организм удерживал между своими складками и раковиной палец – окровавленный в основании и обгрызенный, – который явно двигался: сгибался в костяшке. Раковина хотела закрыться, но в то же время не желала выпускать палец. Они и в самом деле увидели, как плоть устрицы поглотила палец, и каждый из этих двух предметов принял очертания другого. Между ними произошел обмен соображениями касательно твердости, блеска, мышечной силы друг друга.

После чего вся эта штуковина перевернулась. Под ней обнаружилось щупальце – конечность юного осьминога, его грушевидная часть спряталась в норе между камнями на том, что еще совсем недавно было морским дном. Часть присоски щупальца прилипла к раковине, часть – к пальцу.

Пенфенни посмотрела на Нив, Нив посмотрела на Пенфенни, и тот факт, что ни одну ни другую не поразило всё ими сейчас увиденное, имел простое объяснение: они столько времени провели с рыбой, что подобная кутерьма уже не пугала их. Напротив, им даже хотелось выяснить, с чем они имеют дело и что из этого может выйти.

На их глазах это существо подверглось множеству пыток – осьминог в конечном счете вылез из своего укрытия, сжался, потом расправился, обволок собой устрицу и палец и начал увеличиваться в размерах. Делал он это неровно, на его теле возникали затвердения, пока он, наконец, не превратился в нечто, имевшее всё те же тусклые неровности, что и кожный покров рыб, так хорошо им знакомый.

Сама же рыба, бездыханная и вдавленная собственным весом в твердую землю, прореагировала на этот рост осьминога, выдавливая из себя плаксивое, скрипучее стенание, словно знала, что происходит на ее глазах.

Пенфенни сняла с себя шляпу, вывернула ее наизнанку, подобрала новое существо и положила его внутрь. Оно было великовато, частично разместилось на поля, а щупальцем крепко ухватилось за ее пальцы, но она поспешила туда, где вода плескалась о новый берег, и сунула его под воду. Она опустилась на колени и прокричала:

– Не стой там с раскрытым ртом, принеси мне ведро! Нет, ванночку!

Нив вздохнула, проглотила слюну, слизнула соль с губ, но в конечном счете подчинилась, прихватила с собой Ойсина, который сидел поблизости, опустив голову на руки. Она сжала его запястье и поволокла в полузатопленную каюту капитана.

Таким образом, второй монстр капитана Пенфенни родился у выходившего к морю основания горы Мордью. Он постоянно рос, этот неудачник судьбы и страдалец, гибрид устрицы, осьминога и божьей плоти, и хотя по большому счету он никому не принес радости – даже себе, – но по крайней мере, он мог составить компанию рыбе в ее невзгодах.

Его называли «этот кальмар», и по прошествии нескольких лет и немалого числа рейсов «Муйрху» экипаж назвал новый корабль, построенный на его панцире, «Епископ Слетти». Хотя Пенфенни предложила Нив должность капитана на новом корабле, они обе всё же предпочли, чтобы она осталась на «Муйрху» первым помощником.

В конечном счете капитаном на «Слетти» стал Ойсин. На заработанные деньги он купил себе латунный нос и фиксировал его на месте с помощью бретельки, и с тех пор, если они видели его по ночам, когда встречались их корабли, две женщины смеялись вместе, глядя, как он блестит в лунном свете.

Но это уплыло слишком далеко в будущее, за границы этой книги.

Давайте вернемся сначала к тому часу, когда Господин Мордью забрал Натана Тривза, чтобы посадить его в Огниво и не допустить перспективы вмешательства Сириуса.

Мы не забыли, что Мордью горел, обитатели трущоб крамольно бунтовали на улицах, а Стеклянная Дорога была уничтожена. Отливающие синевой палтусы Натана призывали каждый квартал к революции. Кларисса, мать Натана, договорилась о вывозе из Мордью друзей человека с родимым пятном желтовато-коричневого цвета, а вместе с ними Дашини, Присси, Гэм, две волшебные собаки, мать и сын отправились в море на торговом судне.

Спустя немного времен Беллоуз и его жаберники появились на корабле, чтобы забрать блудного Натана, но Беллоуза убили, когда он пытался убить мистера Пэджа, неожиданно появившегося на палубе. После этого Гэм убил мистера Пэджа, и Натан трогательно примирился с Беллоузом, передав ему его брата Адама в виде книги.

Казалось, на этом можно ставить точку, но тут появился Господин собственной персоной, на корабле, сделанном полностью из черного дерева, и тайно похитил Натана.

II

Ее заступник, часть первая

Черные паруса, черный нос, черный корпус, черная палуба, черный дуб, черная смола – все черные предметы черного корабля Господина – неожиданно оказались в центре внимания Сириуса.

Тот его мистический орган, что Господин вставил ему в грудь, не чувствовал предметы на очень большом расстоянии. Этот орган обычно давал ему туманное, но безошибочное убеждение в наличии чего-то, что присутствовало в пределах распознавания Сириуса. Потом это убеждение укреплялось, переходило в уверенность, что распознавание этого присутствия станет возможным. После этого начальное распознавание становилось возможным по звуку, запаху, вкусу, переходя в знание. Всё это обычно действовало тихо в его черепной коробке, предлагало настроения, потом – идеи, потом – включение и разворачивание, прохождение через формы, запахи и тембры. Должны были следовать не требующие усилий сравнения и сортировки, практически не имеющие никакого смысла – эстетические стороны, подозрения, ищущие подтверждения в известных фактах.

В предсознании волшебной собаки складываются все обоснованные предположения, которые и предлагают материальной составляющей пса идентификацию находящегося поблизости предмета. Она в достаточной степени точна, чтобы привлечь взгляд к любой детали на периферии зрения, к детали, которая может оказаться претендентом точно на свое место в материальной области предметов, представление о которых было прежде чисто гипотетическим. Вот что частично означает наличие того мистического органа, которым был наделен Сириус. Увидеть означает подтвердить то, о чем раньше ты имел лишь смутное представление, и таким образом прийти к согласованию начального представления с действительностью и к решению: требует ли эта реальность каких-то срочных действий или нет. Даже если этот предмет вообще не был виден, если объект концепции был мистическим, возникало подозрение, нечто, не дававшее покоя, предвестие, что вероятность вскоре обречена стать имманентной.

И тогда этот мистический орган даст ответ на вопрос: когда, где и каким образом.

Ничего этого не случилось, когда появился корабль Господина. Появился он с неожиданностью, которая лежала за пределами понимания Сириуса. Корабль, грузный в волнах, горчащий серным привкусом свежего дегтя, впереди с Господином Мордью, походившим на галеонную фигуру и жестами призывавшим их приблизиться, он был там, подобный черному шраму на мире.

Сириус в рефлекторном испуге подался назад. Почти мгновенно пришло сильное ощущение, что эта штуковина опасна – в особенности неожиданностью своего появления, – и она востребовала все ресурсы Сириуса из тех мест, что не использовались прежде. Этот шок придал ему скорость и тонус, рядом с которыми движение других существ казалась ползанием, весь мир словно замедлялся, пока двигалась собака. В этот момент Сириус смог почуять Господина, которому служил прежде, и понять, что у того на уме чудовищные намерения касательно Натана, защита которого входила в обязанности Сириуса.

Это всё, что требовалось знать мыслящей части собаки, и поскольку прыгать вперед всегда быстрее, чем идти, Сириус прыгнул с палубы торгового корабля – вслед ему прозвучали слова остережения и недовольства, выкрикнутые Анаксимандром, – прямо на своего врага, которым стал Господин, стоявший неподалеку от носа черного корабля.

Именно по этой причине – благодаря тому, что Сириус не соприкасался с палубой, – Господин посредством волшебства сделал так, что торговый корабль оказался ближе к берегам Острова белых холмов, на котором располагался город Маларкои, Сириус не был захвачен тем кораблем, а остался прыгать с объекта, которого там уже не было.

В результате он со всплеском тут же упал в воду.

Это неизбежное падение перед тем, как его тело окунулось в холодную солоноватую воду, длилось достаточно долго, чтобы пес сообразил, что