За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Девяносто четыре тысячи от номера тридцать девять, — объявил аукционист. — Девяносто четыре раз… Девяносто четыре два…

— Сто, — веско уронил ещё один неизвестный мне господин. Среди новгородских дворян такого лица точно не было. Во всяком случае, среди гербовых дворян — молодое дворянство я знал гораздо хуже. Возможно, он был из молодых, но что-то в его внешности всё же намекало на поверенного.

— Сто пять, — ещё одна незнакомая личность.

— Я, случаем, не сошёл с ума? — озабоченно шепнул мне Кальцит.

— Да я и сам такого не ожидал, — шепнул я в ответ.

После ста тысяч остались только трое незнакомцев, но торговля продолжалась недолго. Для двоих из них лимитом было, по всей видимости, сто десять, и после того как номер сорок восемь увеличил ставку со ста десяти до ста двенадцати, аукцион закончился.

— … Сто двенадцать три! — объявил аукционист, ударив молотком. — Дамы и господа, наш аукцион завершён! Победил номер сорок восемь со ставкой сто двенадцать тысяч гривен. Господин Кеннер, моя работа закончена.

— Благодарю вас, почтенный! Дамы и господа, давайте поаплодируем почтенному Станиславу, который так мастерски провёл этот аукцион, и нашему счастливому победителю.

Раздались жидкие аплодисменты. Аукционист с достоинством поклонился. Счастливый победитель с номером сорок восемь стоял с совершенно невозмутимым выражением лица, и я окончательно убедился, что это всего лишь представитель. Человек, потративший такую чудовищную сумму, вряд ли смог бы сдержать эмоции — во всяком случае, эмпат обязательно что-нибудь бы заметил. А для того, кто по доверенности тратит чужие деньги, это всего лишь привычная работа.

Ну что же — неплохо начали. Уже представляю, что завтра напишут газеты. Кальцит выглядит совершенно обалдевшим и на все вопросы отвечает невпопад.

Глава 10

— Я до сих пор не могу в это поверить, — немного нервно сказал мне Кальцит. — Никак не могу привыкнуть к мысли, что это всё на самом деле, а не во сне. Я ведь и в пятьдесят тысяч не особо верил.

Мы обедали вдвоём в отдельном кабинете «Ушкуйника». Вообще-то, разговаривать о чём-то серьёзном до десерта было не принято, но Кальцит был определённо не в состоянии говорить о чём-то другом.

— Сказать по правде, Кальцит, я сам до сих пор не верю, — признался я. — Мы, конечно, громко заявляли, что цена может подняться и до ста тысяч, но мы и сами не принимали это всерьёз. Мне и про начальные-то пятьдесят тысяч многие говорили, что покупателей не будет. Сто двенадцать — эта цифра далеко за пределами моих самых фантастических ожиданий. Да и не только моих. Вы, кстати, не смотрели утренние газеты?

— Нет, — немного виновато ответил Кальцит. — У меня как-то не сложилась привычка читать газеты, я их и в Рязани не читал.

— Они там просто в истерике бьются. Уже успели раскопать имя покупателя, но это оказался поверенный, который занимается разными деликатными поручениями. Имя клиента он, разумеется, не сообщил, но и так ясно, что это, скорее всего, кто-то из правителей.

— Почему вы так думаете? — удивился Кальцит.

— А кому ещё надо участвовать анонимно? Для обычного дворянина, я уж не говорю про купца, проиграть в таком аукционе незазорно. Даже сам факт, что он участвовал в аукционе с начальной ставкой пятьдесят тысяч, уже достаточно поднимает репутацию. Зато для князя проиграть другому князю будет унижением. Князь будет участвовать анонимно, чтобы в случае проигрыша сделать вид, что его это вообще не интересовало. А победителя мы, кстати, скоро узнаем — где-то эта брошка обязательно ведь покажется. Да, совсем забыл вам сказать: покупатель сегодня утром внёс шестьдесят две тысячи остатка, так что продажа состоялась.

Кальцит потряс головой, всё ещё пытаясь уместить в себе этот факт.

— Тому торговцу, который исчез, — вдруг вспомнил он старые дела, — мы дали три украшения с условием оплаты пятьсот гривен за штуку. Интересно, за сколько он смог их продать?

— Вряд ли сильно дороже, — усмехнулся я. — Если бы он выручил за них действительно много, обязательно отдал бы вам эти полторы тысячи в обмен на новые украшения. Но на самом деле он мог и полутора тысяч не выручить. Репутация значит очень много и, начиная с определённой границы, действительно конвертируется в деньги. Безымянному торговцу с улицы никогда не заплатят столько, сколько легко заплатят нам. И, к слову об аукционе — учитывайте, что немалую прибавку к цене дало официальное заключение моей матери, которое она никогда не стала бы делать для кого-то другого.

— Я с самого начала верил, что с вами мы сможем продавать гораздо успешнее, — кивнул Кальцит. — А вчера окончательно в этом убедился.

— Ну, не всё так плохо, Кальцит, — возразил я. — Ваше имя уже узнали, и вы начинаете приобретать собственную репутацию. Ещё десяток проданных украшений и вы вполне сможете продавать их сами. Для простых украшений без артефактной составляющей мы вам не нужны.

— Нет, я лучше буду работать с вами, — в ужасе замотал головой Кальцит.

— Ну, начали мы действительно неплохо, так что не могу не приветствовать ваше решение, — согласился я. — Кстати, о простых украшениях — моя жена очень расстроилась, что не смогла купить ту брошку. Возможно ли заказать у вас что-нибудь похожее? Без всяких слёз Пожирателей, конечно, и с достойной оплатой.

— Хорошо, что вы напомнили, — Кальцит полез за пазуху и достал небольшую резную шкатулку. — Я изготовил брошь, чтобы дополнить гарнитур госпожи Лены, прошу вас принять её в подарок.

Я открыл шкатулку и вновь поразился великолепной работе. Однако, интересный момент — не здесь же он её изготовил? Разумеется, он привёз эту брошку из Рифеев, однако до аукциона решил не отдавать. Впрочем, не стану осуждать его за сомнения — я ведь и сам пока что не вполне ему доверяю. Доверие партнёра нужно зарабатывать и мы с ним пока только в начале пути.

— Благодарю вас, Кальцит, — с чувством сказал я. — И от себя, и от имени жены — могу вас заверить, что она будет действительно благодарна.

Сказать по правде, я бы предпочёл эту брошь просто купить и не забивать себе голову заботами об ответном подарке. Но предлагать деньги за подарок будет, пожалуй, оскорбительным, так что мне не остаётся ничего, кроме как смириться.

— Однако аукцион уже в прошлом, а нам с вами пора возвращаться к обычным заботам, — продолжал я. — В частности, нам с вами необходимо решить два серьёзных вопроса. Во-первых, о будущих продажах. Я бы хотел продавать одно-два украшения в месяц. Не столь уникальных и с простой артефактной составляющей, вроде блеска