"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Почему он откупается?

Он боится листовок? Да, это аргумент. Политический скандал, бунт в тылу — это страшно. Но не настолько, чтобы кормить нашу армию. Он мог бы просто уйти, сжечь все за собой, отравить колодцы, оставить нас подыхать на выжженной земле. Зачем ему оставлять нам еду? Чтобы мы выжили?

Чтобы мы пошли дальше?

Хм…

Он хочет, чтобы мы пошли на Париж.

Зачем? Чтобы мы схлестнулись с кем-то еще? Чтобы мы увязли в гражданской войне? Или… он знает что-то, чего не знаем мы? Что-то такое, что ждет нас там, на севере. Капкан, по сравнению с которым блокада Лиона — детская игра.

Секретарь закончил писать. Он посыпал чернила песком, сдул его и пододвинул лист Мальборо. Герцог взял перо.

Его рука не дрогнула. Он поставил размашистую подпись, приложил перстень к сургучу.

— Прошу, — он подвинул договор Петру.

Царь подписал, мазнув взглядом текст. Де Торси прочитал и кивнул, подтверждая что все нормально. Для Петра это был триумф.

— Вот и славно, — сказал он, вставая. — Прощай, герцог. Надеюсь, больше не свидимся.

— Как знать, Ваше Величество, — Мальборо тоже встал. Он был спокоен, как сфинкс. — Европа тесна. Мир переменчив.

Он поклонился вежливо и холодно.

Я встал следом за Петром, но не сводил глаз с англичанина. Я искал в его лице хоть тень досады или поражения. Но там была вежливая маска. И где-то в глубине глаз — искорка смеха.

Либо мне показалось, либо он действительно смеялся над нами.

— Генерал Смирнов, — вдруг обратился он ко мне. — Я слышал о ваших… технических талантах. Впечатляет. Надеюсь, они вам пригодятся в Париже.

— Возможно пригодятся, милорд, — ответил я настороженно.

— Удачи. Она вам понадобится.

Он развернулся и пошел к выходу из шатра, где его уже ждал конь. Кадоган бросил на нас взгляд, полный ненависти, сплюнул на ковер и вышел следом.

Мы остались одни в пустом шатре. Петр сиял. Филипп вытирал пот со лба. Де Торси перечитывал бумагу.

А я стоял и думал о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И мы только что в нее залезли, радостно чавкая.

К полудню поле перед Лионом опустело. Английский арьергард скрылся за холмами, оставив после себя воронье и колеи в грязи.

А перед воротами города сиротливо стояли пятьдесят фургонов, что нам «подарили».

— Проверили? — спросил Петр, не отрывая взгляда от горизонта.

Орлов спрыгнул с коня.

— Так точно, Государь. Вскрыли несколько бочонков. Мука сухая, пшеничная. Солонина свежая. Вино… ну, вино как вино, кислое, но не отравленное. Собакам дали — живы.

— Чудеса, — пробормотал де Торси. Он все еще сжимал в руке папское письмо, словно это был оберег. — Враг кормит нас. Это странно.

— Это плата за страх, маркиз, — усмехнулся Петр. — Он откупился. Дешево откупился, надо сказать.

В городе за нашими спинами начиналось безумие. Весть о том, что осада снята, а у ворот стоит еда, взорвала Лион. Колокола трещали, перебивая друг друга. Люди высыпали на стены, на крыши.

Мы въехали в ворота.

Филипп Орлеанский уже был там. Он сидел на белом жеребце, гарцуя перед толпой. Герцог сиял в парадном камзоле.

— Франция! — его поставленный голос летел над площадью. — Ваша стойкость и моя дипломатия спасли город! Я заставил англичан уйти! Я добыл вам хлеб!

Толпа слушала. Люди были голодны, им было плевать на него. Они тянули руки к телегам, которые вкатывали солдаты.

Но тут кто-то крикнул:

— А где маркиз⁈

— Вот он! — указал другой.

Толпа качнулась к нам. Филиппа оттеснили. Люди тянулись к стремени маркиза, пытаясь коснуться его.

— Наш спаситель! — кричала женщина с ребенком. — Виват де Торси!

Филипп застыл с поднятой рукой. Улыбка сползла с его лица. Он увидел, кто здесь настоящий герой. Его глаза сузились. Он запомнил этот момент.

— Наслаждайтесь, маркиз, — сказал я тихо. — Это ваш триумф. Но не поворачивайтесь спиной к герцогу.

Де Торси кивнул. Он был бледен. Слава пугала его.

Я и Петр поднялись на стену. Отсюда было видно, как хвост английской колонны тает в мареве.

— Мы их сделали, генерал, — сказал царь, закуривая трубку. Руки у него слегка дрожали — отходняк после напряжения. — Размазали.

— Сделали, — согласился я. — Но…

— Что «но»? Не каркай…

— Государь, он оставил нам еду. Не сжег, не отравил. Оставил. В войне так не делают. Врага либо добивают, либо морят. А он нас кормит. Зачем?

Петр выпустил клуб дыма.

— Может, собирается вернуться?

— Нет. Он уходит быстро. Он хочет, чтобы мы выжили. Чтобы мы были сыты и могли идти. Куда?

Я посмотрел на север.

— На Париж. Он открыл нам дорогу. Через Бургундию.

— И что?

— А то, что он нас туда приглашает. Как в гости. Это приглашение на казнь, Петр Алексеич. Он знает что-то, чего не знаем мы. Что-то, что ждет нас там.

Петр помолчал.

— Думаешь, ловушка?

— Думаю, Париж сейчас — это банка с пауками. Там грызутся все против всех. И если мы туда сунемся с армией… мы увязнем. Или нас там ждут. Кто-то сильный. Кто-то, с кем Мальборо договорился. Но я даже ума не приложу кто. Нужно будет с Остерманом потом побеседовать, может он чего подскажет.

В этот момент дозорный крикнул:

— Глядите! Всадник!

Я вскинул бинокль.

По дороге, навстречу отступающим англичанам, несся одинокий гонец. Лошадь в мыле. Он врезался в строй, проскакал к голове колонны.

Я видел, как Мальборо остановил коня. Взял пакет. Сломал печать.

Он читал долго. Неподвижно.

А потом… потом он снял треуголку. И медленно, с каким-то издевательским почтением, поклонился. Не гонцу. Нам. Городу Лиону.

И улыбнулся. Даже через линзы я видел эту довольную улыбку. Шут гороховый.

Он что-то сказал Кадогану. Тот рассмеялся.

Мальборо развернул коня и галопом пошел на север, догоняя авангард.

Я опустил бинокль.

— Что там? — спросил Петр.

— Он получил новости, Государь. Видимо из Парижа. И эти новости его очень обрадовали.

— Дрянь дело.

— Хуже.

Я смотрел на пыльное облако. Радость победы улетучилась. Мы накормили армию, мы спасли город. Но мы шли в неизвестность в которой враг, уходя, улыбался нам в спину.

— Собирай совет, — сказал