Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Это были эльфийские карты, и от людских они отличались довольно сильно. Вместо мастей тут были растения, животные, эльфы и здания.

Принцип был похож. Дуб бил травинку, а воин землепашца.

К удивлению Софи, Синай безразлично согласился. Они сели за стол в столовой, и Синай растасовал колоду.

Софи внимательно рассмотрела свои карты. Дуб, огромный волк, белка и домик с соломенной крышей.

Первую партию предсказуемо выиграл Синай. Софи путала старшинство. На второй ее сопротивление значительно выросло. В третьей она победила.

Она самодовольно улыбнулась Синаю, собирающему карты со стола.

— Чему ты радуешься?

— Приятно знать, что и вас можно в чем-то обыграть, — пожала плечами Софи.

— Непобедимых не существует. — Он снова стал тасовать колоду.

— А как же Кайране Эльтан? Джон говорил… — Софи споткнулась.

Вспоминать о Джоне было болезненно. Слова Роша ее задели. Неужели Джон и правда убил Грама? Софи не хотела в это верить, но ведь все сходилось. Джон был ранен пулей в живот и с холодным оружием обращался отменно.

— Кайране обучен сражаться, но обучить воле и храбрости нельзя. — Синай сдал им карты.

Софи развернула. На руках у нее оказалось аж три гигантских волка.

— Хотите сказать, он трус? — Софи осторожно сходила.

— Кайране слаб не телом, но сердцем.

Синай отбился тремя зданиями. На одной из карт был изображен Дом Решений.

— Это то самое здание что, стоит тут, в Сиршаллене? — поинтересовалась Софи.

— Это лишь память. Истинный дом был разрушен в Сиршаллене давным-давно.

— А это что за звери? — Софи выложила на стол серо-черного волка.

— Макидарские волки. Они вымерли столетия назад.

— Они и правда были так огромны? — Софи указала на человека, что стоял рядом с волком. По размерам волк был больше похож на коня.

— На твоем ложе лежит шкура такого волка, — снисходительно сказал Синай и отбился приметным сиршалленским ясенем.

— Ей, что же, столетия?

— Волки Макидара не умирали своей смертью и их мех не подвластен времени.

— Хотите сказать, они были как… как эльфы? Бессмертны?

— Никто не бессмертен. Есть лишь те, чья жизнь течет дольше прочих.

— Отчего они вымерли? — Софи рассеянно глянула в свои карты.

— Мир измельчал, и они мельчали вместе с ним. Как и эльфы.

Софи неуютно поежилась.

— Вы говорите так, а сами служите Позднорожденному, — заметила она.

— Я служу Шахране не за его возраст, а за его волю.

Синай посмотрел поверх ее плеча. Софи обернулась.

В арочной двери стоял Джон. Софи, сглотнув, положила карты на стол рубашкой вверх.

Синай встал и поклонился.

— Твоя дева в сохранности, Шахране, — сказал он, и по тону Софи поняла, что он очень недоволен, что Джон приказал ее охранять.

— Благодарю, — тихо сказал Джон.

Синай смотрел на него вопросительно.

— Поговорим в кабинете, — сказал Джон и вышел.

Синай пошел с ним, а Софи осталась сидеть за столом. Сегодня все тайны эльфов ей были глубоко безразличны.

Она перебирала карты, глядя на зверей и растения, на здания, что когда-то украшали эльфийские города своим величием. Все это было из другого, чужого ей мира, и сейчас Софи понимала это как никогда. Сколько бы она не узнала про эльфов все эти старинные чудеса, разрушенные дворцы и гигантские волки были в прошлом. Они были ей недоступны. Как и Джону.

Через несколько минут пришел Джон. Он мягко положил ладони ей на плечи.

Софи молчала. Не верилось, что сегодня ночью они с Джоном были вместе, ласкались и предавались любви, а сейчас молчат, не находя слов.

— На моем сердце лежит тяжесть, но если я поделюсь ей, наши три рассвета превратятся в два, — сказал Джон мрачно.

Софи взяла его пальцы и сняла со своего плеча.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, не оборачиваясь.

Джон обошел стол и сел напротив. Софи отметила, как прямо он держался, словно ждал от нее упреков.

— Говори.

— Ты, правда, убил Грама? — спросила Софи то, что камнем лежало на душе.

Джон сглотнул.

— Да. Я лишил его жизни.

Софи прикусила губу. Боже…

— У меня не было выбора.

— Разумеется, — усмехнулась она. — У вас вечно нет выбора.

— Я защищался.

— Я тебе не верю. — Бросила Софи, и тут же повисла тяжелая мрачная тишина.

— Не веришь? — переспросил Джон. — Почему? Разве я хоть раз сказал тебе слово лжи?

— Скольких ты убил, Джон?

— Я не веду счета, — сказал он холодно. — Я не скрывал от тебя, кто я. Тот орк был… мы условились с ним, он решил нарушить клятвы. Он захотел забрать себе то, что было моим, а меня убить. Я защищался. Он ранил меня, я убил его. Дальнейшее ты знаешь.

Софи прикусила губу чуть не до крови.

— Что если ты мне врешь? — спросила она отчаянно.

— Не желаешь верить мне, так верь моим врагам. — Джон холодно поглядел на нее. — Разве мои поступки для тебя не громче их слов?

Софи смотрела не его лицо, уже давно любимое родное лицо, и ей становилось стыдно. Ведь Джон прав — он говорил ей. Но она всегда считала, что это что-то далекое, почти выдумка. Но знать, что Джон убил знакомого ей орка, у которого была семья и дети. Это было совсем по-другому.

Софи встала и обошла стол. Джон повернулся, протягивая к ней руки. Софи взяла его лицо в ладони.

— Ты правда защищался? Ведь правда, Джон?

— Да.

Софи порывисто обняла его, пряча лицо у него на шее.

— Я не знаю чему верить.

— Мне ты всегда можешь верить, — прошептал Джон, мягко целуя ее в висок. — Я никогда не солгу тебе, моя госпожа.

Софи села к Джону на колени. Какое-то время они молчали, просто слушая дыхание друг друга.

— Как прошло у тебя с владыкой?

Джон в ее объятиях застыл.

— Не слишком радостно.

Софи вздохнула.

— Нилан так и не пришел, а Синай был ужасно хмурым.

— Нилан поехал со мной. Он… захотел сопроводить меня.

— Ясно.

— Пойдем. — Джон встал.

— Куда?

— Я хочу, чтобы ты увидела закат со сторожевого поста. Я клялся тебе в этом.

Софи вдруг стало не по себе.

— Нет, — покачала она головой.

Джон удивленно поднял брови.

— Ты так говоришь, как будто это твой последний шанс мне его показать. А я так не хочу. Пусть эта клятва останется при мне. — Софи лукаво улыбнулась. Джон медленно улыбнулся ей в ответ.

— Тогда чем ты желаешь занять свой вечер?

— Хм… — Софи задумчиво приложила палец к губе.

Джон, слепо глядя в потолок, никак не мог отдышаться. Его руки,