Газлайтер - Григорий Володин

— Тогда сдерживайте, голубчик, — Мирсан с улыбкой закидывает в рот очередную виноградинку. — Сдерживайте, а там видно будет. Возможно, проблема сама собой разрешится.

— Верно, — Алансо пригубливает вино. — К чему расстраиваться? У вас больше людей и магов. Да и ничего страшного ведь не произошло.

Капитан долго смотрит на двух расхлябанных герцогов и глухо бросает:

— Как прикажите, Ваши Сиятельства.

* * *

Портальный зал, Королевский дворец Авиарии

Арисия де Блан никогда не испытывала такого шока. Она — единственная дочь влиятельнейшего маркиза — впервые чувствует себя столь странно. Сегодня ее поразила гамма никогда ранее не испытываемых эмоций. А всё из-за того, что никогда раньше с ней так не обращались. Да, ее хотели женить на избалованном слабаке Вартане, но в остальном все ее прихоти всегда выполнялись по первому щелчку ее изящного пальчика.

Но вот она встретила этого иномирянина. Этого Филинова, как называют своего господина прислужники.

Наглый и молодой, он чхать хотел на желания Арисии. Заковал красавицу в кандалы, проигнорировал ее щедрое предложение по союзу с де Блан, как и саму красоту девушки. Что она почувствовала в этот миг? Гнев, обиду, желание разодрать когтями наглое лицо менталиста. Дальше — хуже. Когда здоровые рептилоиды притащили отца Арисии, она вообще впала в ступор. Иномирянин переиграл всех, вообще всех. И казалось, что тут можно кричать уже «Туше! Ты выиграл, чертов подлец!», но нет, иномирянин добил ее, когда чуть позже прилетел сам, а одна из его прислужниц — фигуристая магнетичка — кинулась ему на шею и крепко засосала в губы.

И тогда впервые в своей жизни Арисия ощутила что-то вроде…да ну нафиг! Ревности⁈

Другая бы стала копаться в себе, рефлексировать, переживать. Но маркиза не страдала подобной чушью. Арисии оставалось только смириться и попытаться выжить в новых условиях. Время не терпит. Орнитанты верят, что мир — это шарик, лежащий на языке огромного Бога-Дракона. Так вот неожиданно для Арисии, как и для всей Авиарии, этим Богом-Драконом стал Филинов. Никто из орнитантов это еще не понял. Но у Арисии было достаточно времени, чтобы, сидя на прохладном полу, наблюдать за иномирянином и мотать на перо всё увиденное. Тьма, Камень, псионика, левитация… Да вы издеваетесь! Кто он такой вообще⁈ Может, один из Организаторов? Да ну, вряд ли. Но что точно — Филинов слишком хорош. Но, наверняка, и у него есть слабости. Вернее, потребности. Одна из них — женщины. Слишком уж много их у менталиста — только здесь три девушки носят звания его официальных супруг, а сколько у него любовниц даже сложно представить.

Но его женщиной Арисии не стать. По крайней мере, сейчас. А значит, нужно давить на другую мужскую потребность. А именно — знание, ведущее к силе. И маркиза принимает решение.

— Конунг! — громко произносит Арисия, зазвенев кандалами. — Могу я поговорить с конунгом⁈

Филинов как раз стоял возле арки портала и изучал взглядом камень в стене, образующий червоточину. По его кивку девушку поднимают и отводят туда же.

— Что вы хотели, мадамуазель? — обращается Филинов, не отрывая взгляда от стены.

Девушка скрипя зубами делает изящный поклон — только лишь для того, чтобы привлечь внимание иномирянина. А то он так и будет пялиться в стену, игнорируя ее прекрасные изгибы.

— Я хотела быть полезной великому конунгу тавров, — воркует Арисия, выпрямляясь.

— Неужели? — Менталист смотрит на нее с улыбкой. — Я весь во внимании.

— Вы очень разносторонний маг, а потому должны интересоваться различными знаниями, — замечает Арисия. — В том числе о воздушной магии. Ведь так?

— Продолжайте, пожалуйста, — доносится лаконичное.

— Я догадываюсь, что вы, наверняка, мельком просмотрели память короля и Вартана, но могли пропустить один момент, — улыбается Арисия и тише добавляет: — Речь о секретных королевских книгах в потайной комнате за библиотекой. Я думала, мне стоило сделать акцент на них. Ведь о книгах знают также и другие герцоги, и они могут покуситься на фолианты, пока король в плену.

Несколько секунд Филинов молчит, видимо, читая мысли Арисии для подтверждения ее слов, а затем усмехается:

— Благодарю, мадемуазель. Ваша подсказка очень своевременна, — он оборачивается к огромному безрогому тавру. — Великогорыч, поднимай дружину. Мы идем в библиотеку.

Глава 3

Полетаем

Усадьба Кимадзаро, Япония

— Вызывал, дедушка? — поправив пояс на своей розовой юкате, Сая заглядывает в кабинет главы.

— Вот взгляни, — Дзиро кивает на стоящий посреди кабинета большой стальной контейнер с иероглифами на крышке. — Филинов передал через портал. Это последние слитки, которые Золотой Дракон унес пару месяцев назад.

— Господин Данила не только одолел зверя, но и принес наше золото⁈ — в шоке замирает Сая, хлопая большими чуть раскосыми глазами.

— Тот-то и оно, — погруженный в свои мысли, Дзиро барабанит пальцами по столешнице. — Когда я посылал Кесе за Филиновым, то и понятия не имел, что этот парень настолько силен.

— Да, он удивителен… Вернее, был бы таким, если бы не носил ханьский меч, — тут же добавляет Сая, надменно задрав подбородок. — А так… дао принцессы Чен на его поясе наглядно показывает… ммм, непостоянство Данилы… — японка будто сама не понимает, что хочет сказать. Она нервно кусает губы, перебирая варианты слов. Вот бы нащупать что-нибудь пообиднее и одновременно не такое уж далекое от правды. — Да, точно! Этот русский способен менять союзников как перчатки. — Ее щеки розовеют от волнения.

Дзиро обдумывает слова внучки.

— А ведь ты права, Сая-тян.

— Конечно, дедушка! — радуется поддержке японка. А то она уже, по-честному, сама не была уверена в искренности того, что сказала. Сае даже в голову закралась мысль: а вдруг она просто хочет наговорить побольше гадостей про этого невозмутимого русского? Но раз дедушка поддержал её, значит, Сая не настолько несерьезная. Значит, Сая умеет дело говорить.

— Раз принцесса Ай отдала свою реликвию Даниле, значит ханьцы давно уже оценили по достоинству его способности, — продолжает старик Дзиро. — А мы вот тормозим.

— Вот именно, дедушка! Филинов совсем… Подожди! Что⁈ — опешила Сая, до которой не сразу дошел смысл сказанного. Японка с обидой смотрит на главу рода. — Дедушка, неужели ты считаешь, что мы должны соревноваться с ханьцами за