Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Да, целый день ломала язык, чтобы все это запомнить, — проворчала я.

— Так и надо, все должно быть доведено до ав— то–ма— тиз–ма, — выговорил он и довольно улыбнулся.

— В этом мире нет такого слова, — заметила я. — Не говори! Я предположу, что ты его взял с моей головы⁈

— Точно так, хозяйка и оно мне понравилось. Значит, заклинание ты помнишь! К последнему предложению добавляешь слово «лохаретриументин» и, представив любое лицо, выпускаешь немного магии, как я тебя учил.

Мы тренировались около двух часов, пока у меня не стало получаться! Как думаете, чье лицо я прицепила иллюзией на себя? Свое, родное, которое осталось в прошлой жизни. Правда оно было без морщин и седых волос до плеч. Под иллюзией я выглядела как семнадцатилетняя Иришка Давыдова, только закончившая десятилетку.

Долго смотрела на себя в зеркало и понимала, что эту страницу своей прошлой жизни нужно оставить, ведь мне дали второй шанс, а его я хотела прожить полностью и умирать в окружении своих близких на кровати…. Мысли, конечно, не ахти хорошие, но само настроение было на нуле.

Зайдя на кухню, прошлась по полкам и увидела, что продуктов— то осталось очень мало. А Прохор каждый вечер приходит в гости и ужинает у нас, затем уходит домой. Так и будет продолжаться, пока они не сходят в храм, правила в отношениях между мужчиной и женщиной здесь строгие. Выбора нет, придется идти в лавку и закупаться продуктами.

— Возьми— ка меня с собой, хозяйка, — неожиданно попросил маргал, что— то неспокойно мне.

— Как же я понесу тебя по улице, каждый будет тыкать пальцем? Сам когда–то так говорил.

— Не беспокойся, я сяду на плечо и поставлю защиту. Меня никто не увидит, если только сильный маг….

Приведя себя в порядок, я взяла заработанные сегодня деньги и вышла во двор, где столкнулась с Афоней. Мои испуганные глаза, вытаращенные на юношу, для него были подобны эйфории. Ведь каждая девушка, которую он использовал в своих целях, осознавала, что этот гад собирается сделать с ней. А глядя в её округлившиеся от страха глаза, но подчинявшееся ему тело, Афоня каждый раз, вторгаясь в лоно, ломал девушек, словно кукол.

Последняя мысль меня словно выдернула из ступора, и я, нахмурив брови, грозно произнесла:

— Кто вы такой и что вам здесь нужно?

— Это ведь дом Катерины в девичестве Уледовой? –поинтересовался он и оглядел меня с ног до головы.

Липкий взгляд его маленьких бегающих глаз вызывал особое отвращение. Он блуждал по мне без малейшего стыда, от чего стало особенно противно находиться слишком близко к нему.

— Моя невеста, Ирина, сбежала со свадьбы и по моим сведениям должна быть здесь, — он коснулся пальцами рук до моей, пытаясь поймать взгляд.

Я резко отшатнулась, ощущая острое чувство брезгливости, испытывая неудобство и досаду от того, что вынуждена терпеть его мерзкие прикосновения.

— Посторонних здесь не было! Хозяйка ни о ком ничего не говорила, — злясь на самою себя за реакцию организма на этого прихвостня, громко произнесла я.

— Может, ты что— нибудь слышала?

— Тебе с одного раза непонятно? Говорю, кроме хозяйки в доме никто не живет, а я лишь приходящая служанка. Вы меня задерживаете молодой человек, и я не успею приготовить ужин.

Он сделал несколько шагов назад и, оглядел внешний вид строения. Да, обшарпанный фасад требовал ремонта, краска, из— за сырости местами облупилась, полы деревянного крыльца скрипели, свидетельствуя о явной гнилости древних досок…

— Неужели, Катерина, не имея денег на благоустройство дома, может позволить себе прислугу, а Ириш? — он усмехнулся, а в голосе прозвучала непокрытая язвительность.

От его слов я вздрогнула, но посмотрела прямо в глаза, зная, что питомец не позволит ему зачаровать меня.

— Не знаю, почему вы зовете меня этим именем, но не ваше дело, почему хозяйка наняла меня на работу, — произнесла я сквозь зубы.

И оттолкнув от себя Афоню, спустилась вниз. После моего толчка, он едва успел схватиться за перила, иначе бы свергнулся вниз. А на лице читалось недоумение и растерянность.

— Растерялся мальчик, что не смог заворожить тебя, бедненький, — мысленно услышала похихикивания своего питомца.

Я успела дойти до калитки и распахнула их настежь, тем самым показывая, что в нашем дворе ему делать нечего.

Он усмехнулся и, спустившись с крыльца, последовал вразвалочку в мою сторону. В этот самый момент из—за угла показались трое всадников и остановились возле нашего дома. Я, недоумевая, смотрела то на одного, то на второго…. Они совершенно не обратили на меня внимания, их взгляды были устремлены на Афоню. Первый всадник, больше похожий на актера Джонни Дэппа, фанаткой которого в свое время была моя дочь Маргарита, подъехал ближе и спешился.

— Афанасий Езерский? –поинтересовался он, держа руку на эфесе холодного оружия.

— Да! –удивленно произнес юноша.

— Просим проехать с нами! –холодно произнес актёр, то есть стражник.

— По какому поводу вы задерживаете меня? — спросив, Афоня отступил на шаг, а к этому времени двое оставшихся стражников, как и первый, соскочили со своих коней.

— Запрос пришел из Орлеца, чтобы сопроводить вас в отдел дознания.

— Хорошо, я понял! — спокойно ответил он и резко развернувшись, побежал за дом.

Стражники помчались за ним.

Глава 14

Ирина

Стражники вернулись через пятнадцать минут, а я так и продолжала стоять возле трёх красавцев коней, доверчиво склонивших надо мной головы, выпрашивая сладости. Я не боялась их, как некоторые мои соотечественницы, и часто с ребятами выезжала летом в «ночную». Ночное — это выпас лошадей в летнюю ночь. В жаркую летнюю пору скакунов выгоняли кормиться в поле: днем мухи и оводы не дали бы им покоя, чтобы приглядывать за ними.

Дед мой в самом начале войны служил в кавалерии и начал войну под руководством Семёна Васильевича Будённого, а, вернувшись домой, стал работать на конезаводе. Отсюда и у меня появилась любовь к этим красавцам. Один поэт, имя которого давно стёрлось из памяти, как-то сказал: «Лошади — это поэзия в движении, которая не просто трогает сердца, но дарит чувство вдохновения». Не просто красиво сказано, но