Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

не могла? Сплошной сухарь! Так, а что с вяленным мясом? А. Мне показалось. Это просто обсохшие куски. Окаменевшее сцуко мясо! Н-да-а-а, непорядок, это она так решила отомстить за «собаку»? Собрала тут объёдки, «смотри не подавись» называется. Запрокидую голову к потолку своей крохотной пещерки. Хм. А эфирит освещения еле-еле горит. Обычно они держат освещения годами.

Даже тут пожалела нормальных камней! Не думал, что Аннабелька так плохо будет относится к собственному хозяину! Похоже, придётся быть построже.

Ладно. Разберусь ещё с ней. Раз еды нет, пойду добуду сам.

Выползаю из пещеры и упираюсь в контур…

А неплохая защита, да и маскировка. Что ж, по контурному сокрытию Винтрехолл получает зачёт. А вот по провианту — неуд! Устрою ей такие пересдачи, мало не покажется!

Снимаю контур и вываливаюсь наружу.

Свежо-то как.

Шею и лицо обдувает тёплый ветер. А снег…

Его нет. Только зелёная трава и булыжники кругом. В воздухе густой аромат цветущего разнотравья и нагретой земли. Вдали череда серых холмов. И солнце. Яркое. Жгучее. Бьёт по глазам, отвыкшим от света, заставляя их слезиться. А небо такого чистого василькового цвета, что на миг перестаю дышать.

— Сколько… сколько времени я спал… Уже весна⁈ Или лето⁈ Черт… Чёрт-чёрт-чёрт… Как так вышло?

Так. Спокойствие. Спокойствие и ещё раз спокойствие. Допустим, я проспал месяца два, может три навскидку. Много ли пропустил? Возможно. Что с ядром? Прислушиваюсь. Практически пустое… НО ЗОЛОТОЕ! ЕСТЬ! Вот! Уже первая отличная новость! Вторая — я ещё жив! Третья — долой зимние шмотки, ха! Так-то! Ладненько, раз ядро пустое, пора как следует перекусить! Открываю скрытый контурный ящик из пространства, и вуаля! Передо мной куш из чёрных яблок! Ешь — не хочу. С голодухи поглощаю всех их одно за другим.

Мама мия…

Что за чувство эйфории… Как заново родился! О, вот и регенерация заработала! Всё тело мгновенно восстановилось! Стал как новенький! Смотрю в отражение в небольшой лужице меж камнями. Кожа свежая, чистая, всё такой же восемнадцатилетний звиздюк. Ни шрамов от битвы, ни следов разложения. Только постричься бы, эти длинные патлы порядком бесят. Свисают ниже плеч, запутанные и грязные.

Что ж, теперь стоит подумать о минусах моего положения. Я не знаю ничего, что могло произойти за эти дни. Но судя по тому, что печать подчинения действует, Аннабель точно жива. Но что с военной кампанией за СЕВЕР? Что с Нью-Норфолком? Битва за него продолжается или уже в само разгаре? Но беспокоит меня даже не ЭТО.

А обещание.

Чёрт.

Корнелия. Я обещал ей, что после битвы женюсь на ней. Дал ведь слово. Ещё и дал ей понять после убийства Рональда, что это Я и я жив. Выходит, она решила, что я попросту надул её! Конечно, плевать, что она возненавидит меня, тошно только от того, что я не сдержал обещанного. Хотя очевидно, что от меня самого мало что зависело, но ведь она-то не в курсе. Проспать до самой весны? Такого у меня ещё не было даже в прошлой жизни, эдак меня помотало в сражении… Да и кто вообще в моём состоянии попёрся бы сражаться? Только безмозглый тип вроде меня. Н-да уж. Ладно. Как-нибудь объясню своей уже бывшей Корнельке всё. Если она, конечно, захочет. А пока, буду придерживаться своей тактики.

Вдыхаю свежий весенний воздух.

— Держись, Британия, я иду. О, торговцы?

Бросаю взгляд на едущую одинокую повозку ПО ДОРОГЕ, которая явно тут не существовала раньше. Так быстро построили? Старая, потрепанная колымага, запряженная парой выносливых лошадей, неспешно катила по ней, объезжая соседний холм. Так! Надо скрыть морду на всякий случай! Маской Воробья не вариант — её здесь каждая собака знает! Натягиваю шарф, закрывая лицо до самых глаз. Подбегаю к первым встреченным людям:

— Люди добрые, приветствую! — машу пустыми руками, дескать без оружия.

— Э? Дядя, смотри, какой-то чудак бежит, — тычет мальчишка в сторону бегущего меня в чёрной накидке и зимних сапогах.

Мужчина тормозит лошадь, смотрит на мою рожу, ладонь на рукояти меча.

— Чего тебе, незнакомец? Денег у нас нет. Аль чего дурного задумал, так я — инициированный второй ступени, — предупредил он грозно.

— Ничего дурного в мыслях и не было, — отвечаю спокойно, продолжая держать руки на виду. Чувствую его ауру — слабенькая, нестабильная. Для моего нынешнего ядра он — как свечка перед лесным пожаром. — Одно лишь интересует, год какой сейчас?

Мужчина с мальчишкой переглядываются. Вижу в их глазах искреннее недоумение, смешанное с жалостью — мол, бедолага совсем рассудком тронулся.

— Тысяча девятьсот двадцать третий, дяденька, — отвечает мне мальчишка.

— Ты чего, паренёк? — вскидывает бровь мужик.

А я…

Я просто замер.

Девять лет?

Я СПАЛ ДЕВЯТЬ, МАТЬ ЕГО ЛЕТ? СКОЛЬКО-СКОЛЬКО⁈

— Да ничего… простите, — сглатываю. — Я просто долго находился в уединении, потерял счёт времени…

— Может тебе нужна помощь? — подобрел торговец.

— Благодарю. Но кажется, мне уже ничем не помочь. Спасибо.

— Эм, ну ладно, бывай.

И они продолжили путь.

Я же продолжаю смотреть в одну точку. Бабушка. Надеюсь, ты не умерла от горя, решив, что твой внук пропал без вести. От старости она умрёт ещё не скоро, ведь я сохранил в том самом кристалле накопления, полученным с турнира, часть своей энергии, дабы замедлить её жизненные процессы, а потому перед прощанием в особняке тайно попросил всегда держать тот при себе. Пфффффффффффффффф. Кажется, меня ждёт впереди очень трудное время. Но раз уж я пропал на девять лет, думаю, ещё один месяц уже ничего не решит. Бросаю взгляд на Запад.

— Британия, дубль два, я иду!

С опозданием на девять лет. Не Воробей, а человек-улитка. Самый медленный мститель в истории человечества. ЭТО ДАЖЕ НЕ СМЕШНО! Всё. У меня нет слов. Корнелия меня не просто ненавидит, даже не знаю что она испытывала ко мне все эти годы. Может, она уже замужем? У неё дети? Семья? А я всё тот же пацан, застрявший в 1914-м. А моя собачонка Аннабель? Интересно, почему она даже ни разу не навестила меня? Барьер явно был установлен единожды, ещё девять лет назад. И что со всем Севером? Голова просто взрывается. Ладно, от того, что стою здесь, ответов не прибавится.

Поправляю шарф, чувствуя, как Золотое Ядро внутри начинает раскручиваться, пробуждая силу, которой этот новый мир 1923 года еще не видел. Девять лет — большой срок. Но для того, кто вернулся с того света,