Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

* * *

Дверь в «Хромого Пони» оказалась тяжеленной, будто её сколотили из остатков викингского драккара. Наваливаюсь плечом. Петли жалобно взвизгнули, похоже, смазку тут считали излишеством, либо смазывали совсем не то, хех. Вваливаюсь внутрь.

Первое, что ударило в нос, аромат. Густой, плотный, что можно было резать и намазывать на хлеб. Пахло жареным луком, кислым элем, мокрой шерстью и десятком посетителей, кои явно считали, что мыться чаще раза в месяц — плохая примета. Но для моего желудка, последние девять лет сидевшего на диете, этот букет показался ароматом райских кущ!

Внутри шумно. Гвалт стоит такущий, что мысли в голове улетают, как хреновы бабочки, и их приходится ловить. Народ забили харчевню плотно. Тут и простые работяги в грубых куртках, и мелкие торговцы, остановившиеся по пути и обсуждающие, вроде как, цены на овёс, и пара личностей в углу, явно связанные с незаконной деятельностью, но всем было плевать.

И все на миг повернули ко мне морды. Секунда анализа моей тушки. И отвернулись. Да, мой вид худющего пацана с мокрыми патлами под тёмным капюшоном плаща и вещевой крестьянский мешок на плече явно не вызывал опаски. Да и что с такого взять? Ему самому бы помочь!

Протискиваюсь к стойке, стараясь никого не задеть своим мешком. За стойкой царит явно она. Доротти. Ну, предполагаю, что это Доротти, потому что других кандидатур такого масштаба в помещении не наблюдалось. Женщина была монументальная. Как сказал извозчик — БАБА. Если бы Британия решила поставить памятник «сытому гостеприимству», с неё можно было бы лепить оригинал. Ручища у неё такие, что могла бы, наверное, завязывать подковы в узелки, не отрываясь при этом от протирания кружек.

— Чего тебе, странник? — гаркнула тётка, даже не глядя на меня. Её голосяра перекрыл общий шум, как сцуко корабельная сирена. — Пиво, еда или койка? Если ищешь девок, то это через дорогу, у нас приличное заведение!

— Поесть бы, хозяйка, — сбрасываю капюшон, но мокрые чёрные патлы всё ещё прикрывают глаза. — Слышал, ваше рагу способно воскресить и мертвеца.

Доротти хмыкнула, смахнула тряпкой лужицу пива со столешницы:

— Врут. Мёртвые не платят. А ты, как погляжу, живой, хоть и тощий, как жердь. Рагу — два пенса. Эль — пенни. Хлеб бесплатно, если зубы крепкие.

Выгребаю из кармана свои жалкие медяки. Пересчитываю. Выходит ровно на рагу и кружку эля. На чай оставить нечего, уж извините, мадам, времена нынче суровые, геополитика, понимаете ли.

— Вот, всё что есть.

Та хмыкает, сгребает монеты и указывает подбородком на свободный столик в углу.

— Хлеб нести?

— Было бы чудесно.

…

Через пять минут сижу за липким столиком, вдыхая пар, поднимающийся от глиняной миски. Боги… В рагу просматриваются куски почек, картошка, морковь и что-то ещё, что решаю особо не разглядывать, а просто съесть. Первая ложка обжигает язык, но какое блаженство! Горячее, сытное, настоящее. Чуть не стону от удовольствия. Даже ядро одобрительно мурлычет: «Ну наконец-то, хозяин, нормальное топливо, а то всё эфир да эфир!»

Расслабляюсь, планируя посвятить следующие четверть часа медитативному пережёвыванию, как дверь таверны грубо распахнулась, ещё и с таким грохотом, будто её вышибли тараном.

В проёме нарисовались трое.

Выпиваю эль.

Рыцари? Ну, по крайней мере, они, так одеты.

На деле же выглядели как разодетые отщепенцы на фестивале в сельском доме культуры. Латные нагрудники мятые, да и не по размеру, будто их до этого носил некто другой, причём этот «некто» попал под копыта тройки коней. На плечах — бордовые плащи с гербом: алая роза, пронзённая мечом. Только вот ткань дюже грязная, а мечи на поясах висели так низко, что сейчас запутаются у них в ногах. Но самое смешное — их лица. Красные, распаренные, полные наглой уверенности, бывающая у никчёмышей по жизни, получивших капельку власти и дубинку.

— Всем сидеть! — рявкнул первый, высокий детина с жидкими усиками. — Именем Лорда-Протектора и Коменданта округа!

В таверне резко стало тихо. Но не от испуга, а скорее усталости, будто в таверну залетела особо назойливая муха.

— Опять эти консервные банки, — прошептали за соседним столиком. — Третий раз за неделю.

«Рыцари» прошагали к стойке, звеня шпорами. Шпоры, кстати, были только у одного, и те, похоже, для понта, потому что лошадей снаружи я не слышал.

— Доротти! — детина хлопнул ладонью по стойке. — Время платить налог!

— Я платила во вторник, Сэм, — спокойно отозвалась хозяйка, даже не перестав натирать кружку. — И в прошлую пятницу. У вас там что, календарь сломался? Или в горле успело пересохнуть, а?

Сэм, или же сэр Ланселот местного разлива, скривился:

— То был налог на землю. А теперь — налог на дождь. Дороги размыло, нам нужно усилить патрули ради вашей же безопасности. Три шиллинга. И бочонок лучшего эля. Для поднятия боевого духа.

Медленно жую кусочек почки. Налог на дождь. Серьёзно? Чиполлино отдыхает. Британия, Британия… Куда ж ты катишься? Девять лет назад вы были военной машиной с ужасающими возможностями, а теперь подобные клоуны в ржавых железках трясут кабатчиков?

Доротти побагровела.

— У меня нет лишних трёх шиллингов, Сэм. И эля вам не дам. Валите отсюда, пока я мужа не позвала.

— Мужа? — загоготал второй «рыцарь», толстый коротышка, похожий на пивной бочонок с ножками. — Того кривого, что на конюшне спит? Не смеши. Плати, ведьма, или мы разнесём твою богадельню именем закона! — и схватил со стойки корзину с хлебом, швырнув на пол.

Булки-кругляши покатились по грязным доскам. Посетители глухо зароптали, но никто не встал, не вмешался. Может испугались висящих мечей у этих утырков. Ну или, моя хата с краю.

Пф. Вздыхаю. Глубоко, с сожалением. Я же просто хотел поесть. И ни хрена не хочу быть героем. Не хочу спасать принцесс, кабатчиц и восстанавливать справедливость. Просто хочу доесть рагу, запить элем и найти место, где можно поспать не на камнях. Но этот жирный только что перевернул корзину с хлебом, которую хозяйка предложила мне бесплатно, по доброте душевной, увидев мокрого мальчишку с дороги. А этот мальчишка девять лет не ел хлеба.

Кручу в пальцах ложку. Убить их этой черпалкой? Не. Я же уйду, а тётка останется и у неё тогда точно будут проблемы, если не вырезать эту деревенскую банду под корень, чем заниматься я точно не хочу. Лень. Сделаю всё проще.

— Эй, — произношу негромко, но в наступившей