Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

пожирателя мух. И оно моментально лопается на эфирные фрагменты от одной лишь ауры генеральши. Третий и четвёртый брит атакуют одновременно с двух сторон, занеся мечи. Та перехватывает оба клинка руками. Сжимает. Сталь крошится. Она передо мной выделывается? Не, вряд ли, скорее перед ними. Думаю, для неё это как выступить на сцене? Хрен знает. Ну, она явно тащится от самой себя. Пятый с ужасом в глазах пятится, шестой уже свалил.

Аннабель не преследует. Решила оставить их в-живых, как я и сказал. Повезло им. Решили не бросать ей вызов и выжили. Значит у неё всё-таки есть толика доброты? Не убивать поверженных? А… нет. Она спалила их эфирным снарядом…

…

Сорок минут я наблюдал, как пепельноволосая вырезает британский лагерь подчистую. То массовыми атаками, то буквально жестоким лобовым нападением. Как ни посмотри, это просто бойня. Ликвидация живой силы противника.

Хрум-хрум. Я пока грызу сухари. Устал смотреть. Какое-то массовое жертвоприношение на потеху моей дурочке. Конечно, я мог бы и сам расправиться с ними всеми, при чём за один контур, но данным заданием привязываю генеральшу к себе. Пусть привыкает к выполнению задач. Да и выплеснет весь гнев. Вон как пыхтела от злости, пусть выдыхает. Съедаю последний сухарь, убираю мешочек в карман. Вытираю снегом пальцы. И поднимаюсь. В принципе она закончила. Пара сотен британцев, что должны были остаться в живых, вырублены и лежат в защитном контуре, что к утру автоматически деактивируется, тогда они смогут его покинуть и наверняка тут же направятся к штабу Аннабель Винтерхолл доложить о случившемся. Часть из них тупо дезертируют и вернуться домой, после такого-то кошмара не мудрено. Окидываю горящий лагерь взглядом. Трупы повсюду — в палатках, меж ними, у костров, повозок. Кони фырчат, бьются в истерике, с десяток померли от страха. Снег почернел от крови.

Аннабель стоит посреди всего этого пожарища и смерти, затем поворачивается и бросает на меня взгляд сквозь прорези маски. Даже отсюда вижу как блестят её глаза.

Она двумя прыжками поднимается на холм. Подходит ко мне и снимает маску. Лицо в крови. Капли брызг попали на щеки, скулы. Пепельные волосы слиплись в бурые сосульки. Накидка зато чистая, что неудивительно, ведь это её основное свойство.

— Готово. — произносит она тихо. Глаза горят. Чем-то тёмным, голодным.

— Вижу.

Забираю у неё маску. Пальцы на миг соприкасаются. Странно, что за неловкость?

— Ты… смотрел?

— Всё время.

— И что думаешь?

— Думаю, ты оправдала мои ожидания.

— Ты — настоящий больной ублюдок. Отдавать такие приказы…

— Может и так. — даже не спорю. Что я сам чувствую ко всем этим убитым? Ничего. Просто враги. — Кстати, — говорю уже ей. — Большинство из них всё равно погибли бы. Ты же в курсе, что императорский орден Хорьков, что состоит из мастеров, как я слышал, до сих пор не был задействован в бою. Разин бережёт его как козырную карту. Тебе не удастся вынудить его отправить их в бой, — и щёлкаю её по носу.

— Эй, тц, — шипит она.

— Старикан переиграл бы тебя.

— Уверен? — уже хмыкает та. — У меня куда больше архимагистров. Одного лишнего натравила бы на них. Так что обходной отряд сделал бы своё дело.

— Хм. Об этом я был не в курсе, — задумчиво тру подбородок. — И сколько у тебя архимагистров?

— Один лишний точно найдётся, — прищуривается Аннабель. — Так что, Разин проиграл бы.

— Ну-у, не факт. У него же есть наёмник Воробей, верно? — и ухмыляюсь.

— Пф. Сколько пафоса, — скрещивает она руки на груди. — И вообще, посмотри на мои волосы? И руки, я вся в крови, нужно искупаться. Так что давай, неси меня обратно в мой шатёр, — и обошла меня, собираясь запрыгнуть на спину.

— Эгегей, притормози-ка, я тебе не повозка, — и оттесняю её. — Да и вообще, не торопись, лапуля.

— Что значит — не торопись? У меня три часа до рассвета, и я вся грязная! Как мне показываться на утреннем совещании…

Молча щёлкаю пальцами. Чёрные линии тут же взрываются из земли прямо вокруг неё и смыкаются в куб. Потолок захлопывается.

Секунда, и Аннабель заперта в чёрном контурном ящике два на два.

Изнутри доносится глухой удар. Ещё один.

— ТЫ ОТМОРОЗОК!!! — её голос приглушён, но всё равно слышно отчётливо. — Я ничего не вижу! Здесь темно!

— Знаю.

— ВЫПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО!!!

— Подожди минуту.

— ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ⁈

Не отвечаю. Прыжком оказываюсь в лагере. Сканирую пространство. Ага, вот и бочка. Подхожу к обозу, забираю ту, наполненную до крышки водой. Прыжок обратно.

Изнутри куба доносится яростный стук.

— НЕНАВИЖУУ-У-У-У!!! КЛЯНУСЬ, КОГДА ВЫБЕРУСЬ…

Касаюсь стенки, и часть становится проницаемой. Небольшая дверца, для прохода.

Внутри на меня смотрят бешеные серые глаза.

— Ты, — шипит Аннабель, — совершенно…

— Вот, помойся здесь, — говорю, ставя перед ней бочку. — Воду нагреешь сама. А это для атмосферы, и бросаю пару эфиритов, что осветили контурный куб изнутри.

Она замирает. Смотрит на бочку. На эфириты. На меня.

— Что…

— У тебя пятнадцать минут.

Запираю куб.

Секунда тишины.

И…

— Я МОГЛА БЫ ПОМЫТЬСЯ В СОБСТВЕННОМ ШАТРЕ! А НЕ ПОСРЕДИ УЛИЦЫ!

— Не называй этот прекрасный куб — улицей. В шатре может оказаться твоя прислуга. Увидят тебя и будут вопросы, неужели непонятно?

Молчание.

Похоже остудила пыл.

— Мыло, — произносит она наконец. — Чем мне мыться?

— О. Точно.

Через секунду бросаю ей пару брусков.

— Ты точно больной человек!

— Пятнадцать минут!

Слышу как она нагревает воду в бочке, сам же спускаюсь к разбитому лагерю. Десять тысяч трупов! Разбросаны по всей округе, разве это не ещё одно пополнение духовных резервов⁈ Отпускаю контроль. Трансформация накрывает чёрной волной. Через пять секунд снова становлюсь трёхметровым чудовищем из ночных кошмаров.

— ХОРОШО, ТЕПЕРЬ ПОРА И МНЕ ПОРАБОТАТЬ РАДИ БУДУЩИХ ДИВИДЕНДОВ, ХЕ-ХЕ…

В прошлый раз на создание сети из ста очагов ушло полтора часа. Поистине кропотливый труд, на пределе возможностей магистра третьей ступени, буквально сваливший меня с ног. Сейчас же… СОВСЕМ другое дело. Сила переполняет всего меня. Я до сих пор едва сдерживаюсь. Не хочу не растратить ни капли, ведь вся она уйдёт на эволюцию ядра.

Приседаю на здоровенное колено. Прислоняю широкую когтистую лапу к снегу…

И ПЛЕТУ.

Контуры тут же расходятся от