Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

гостях — это необходимость подстраиваться под чужой ритм жизни. Дома дрыхни хоть до полудня, если дел неотложных нет, а тут твои предпочтения никого особо не волнуют. Все встают, и ты вставай.

И ведь приходится…

Когда Алена растолкала меня в какую-то совсем уж несусветную рань, я попытался затащить ее обратно на диван, но девушка надавала по рукам, поправила сбившийся халатик и ушла на кухню.

— Иди кофе пить! — уже оттуда крикнула она.

Я глянул на часы — шесть утра! — нехотя выбрался из-под одеяла и натянул трусы. Прошлепал на кухню и горестно вздохнул:

— Может, сегодня, как все нормальные люди, к восьми придем?

— Если приду к восьми, точно ничего сделать не успею, — возразила Алена. — И тогда о планах на вечер можешь забыть.

— Ладно. — Я опустился на табуретку, взял кружку и зевнул. Неловко пошевелился, и тут же шею пронзила острая боль. Вертеть головой, особенно влево, сразу расхотелось. Проще всем корпусом повернуться.

Ух ты-ы! Вот это меня помяли вчера!

Но не жалею, ничуть не жалею. Иная информация на вес золота и даже дороже.

— Хочешь — оставайся, — предложила вдруг девушка.

— Не, сейчас кофе выпью и проснусь.

— Тогда пей, а я одеваться побежала.

Сделав несколько глотков горячего крепкого кофе, я шумно выдохнул и поплелся в комнату. Остановившись в дверях, полюбовался стройной фигурой Алены, увлеченно копавшейся в ящике с нижним бельем, и та, спиной почувствовав мой взгляд, вдруг произнесла:

— Насчет Кристины. Ты уж сразу определись, что тебе интересней: большие титьки или мозги.

— Одними мозгами сыт не будешь, — пошутил я, и прежде чем девушка успела застегнуть бюстгальтер, обхватил ее сзади. — Но, знаешь, меня твой размерчик вполне устраивает. Смотри, даже в ладонях не умещаются…

— Перестань! — Девушка высвободилась, справилась с застежкой и взяла с вешалки блузку. — Одевайся, чего стоишь?

— На тебя смотрю, — сознался я и взял свисавшие со спинки стула штаны.

— Успеешь насмотреться. Еще надоем.

— Скажешь тоже!

Натянув футболку и рассовав по карманам мелочовку, я вышел в прихожую, уселся на пуфик и рассеянно повертел в руках перчатки и фонарик. Присоединившаяся ко мне Алена потянула воздух носом и спросила:

— Чем пахнет? — И сама тут же сообразила: — Ах ты! Опять пакет с мусором вынести забыла!

Я убрал перчатки в сумку к карабину, прицепил фонарик на ремень и как только взялся за ботинок, сразу понял, что завязанный на узел пластиковый мешок к тошнотворному запашку не имеет никакого отношения. Воняла моя обувь. Болотиной, плесенью и еще чем-то даже более отвратительным. Вчера запаха почти не ощущалось, а теперь, как просохли…

Быстренько обувшись, я схватил сумку, выскочил из квартиры и с некоторой даже опаской вызвал лифт. Но нет — не накурено. Заперев дверь, Алена присоединилась ко мне; мы спустились на первый этаж, вышли со двора, и уже на перекрестке девушка с непонятной хитринкой улыбнулась:

— Так, говоришь, не надоем?

— Не-а.

— Ну-ну. Смотри, мне командировка в ваш центр светит. Наверное, даже длительная.

— Так это здорово! — совершенно искренне обрадовался я. — Номер не бронируй, у меня двухкомнатная квартира со всеми удобствами.

— Приютишь, значит?

— Еще спрашиваешь!

— Хорошо, буду иметь в виду.

— Я тебя тоже буду иметь… — не удалось мне удержаться от смешка, — в виду…

— Дурак! — фыркнула Алена.

Под лязг троллейбусных штанг, мы перешли через проспект, там я придержал девушку и поцеловал ее в щеку.

— По делам сбегаю пока, в институте через полчасика появлюсь.

— Уже в кусты? — удивилась моя спутница.

— Слушай, ну чего у тебя над душой сидеть буду? А так хоть пораньше освобожусь. Или проводить?

— Да нет, нормально сама дойду.

— И на обед ничего не планируй.

Я легким хлопком чуть пониже спины попытался придать Алене ускорение, ожидаемо получил по руке и какое-то время стоял, глядя вслед шагавшей по тротуару девушке. А стоило ей скрыться из виду, свернул во дворы и направился к детскому саду.

Точнее — к свертку. Сейчас пятнадцать минут седьмого, вряд ли туда кто-нибудь в такую рань притащиться удосужился. Пусть даже насчет утренних собраний оборотень ничего и не напутал, как минимум полчаса чистого времени в запасе точно имеется. А мне столько и не надо. Думаю, знаю, где искать…

Закинув в рот дозу "Магистра", я раскусил упругий шарик, сморщился от мерзкого вкуса и, натянув перчатки, решительно перебрался через забор. А в свертке — все как в реальности: сетчатая ограда, деревья, здание детского сада. Все как в реальности, но неуловимо другое. Забор ржавый, кусты разрослись в настоящую чащобу, заброшенное строение зияет выбитыми окнами. И кругом магическая энергия. Мягкая, согревающая, заставляющая позабыть о проблемах и просто наслаждаться жизнью.

Я б и наслаждался, но время поджимало и приходилось поторапливаться. Для начала достал из сумки карабин и, жалея об оставленных вчера в свертке патронах, вставил магазин. Будет толк или нет — не знаю, но "Сайга" калибра 7,62, да еще в сочетании с УСовскими боеприпасами — это далеко не ПМ. Как ни крути, пуля в два раза тяжелее, а масса снаряда для всех защитных заклинаний параметр наиболее критический.

С карабином в руках я осторожно пробрался через заросли к основному зданию и постоял там, прислушиваясь к тишине. Но нет — сегодня никакой музыки, никаких криков.

Перебежав через заасфальтированную дорожку к спуску в подвал, я повесил "Сайгу-МК" на плечо и осторожно спустился по замусоренным ступенькам. Осветил фонариком темные углы и завал рухляди, на который налетел в прошлый раз, принюхался и решительно свернул налево.

Коридор, кладовки, коридор…

Ничего подозрительного на глаза не попадалось, но неприятный запах постепенно усиливался, и вскоре даже пришлось достать из кармана бандану и прикрыть ею нижнюю часть лица. Не брезгливый — жизнь отучила, — но как-то слишком уж настойчиво комок тошноты к горлу подкатывал. Это на подсознательном уровне, полагаю…

Впрочем, когда коридор уперся в очередную каморку, сознание тоже взбрыкнуло и едва не заставило избавиться от выпитого с утра кофе. Хорошо хоть не позавтракал, еду бы точно в себе не удержал.

Слишком уж жутко там было. Жутко, противно и мерзко. Не как на картинах Босха, а приземленно-обыденно и от того еще страшнее.

Просто обугленные скрюченные конечности, просто обгорелые лица, просто вповалку набросанные друг на друга тела.

Стащили сюда и запалили. Вот суки…

Стараясь дышать как можно реже, я какое-то время заставлял себя разглядывать выхваченную из темноты ярким лучом ручного фонарика картину, потом заметил совершенно неуместное здесь ярко-синее пятно и попятился прочь. Развернулся и поспешил на выход.

Твари! Какие же они твари!

Пусть теперь куратор только попробует добро