Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Илья! Как удачно я тебя встретил! — он схватил меня за рукав. — Можно на пару слов?

— Конечно. Что-то случилось?

Мы отошли в сторону, к широкому окну в конце коридора.

— Я тут все думаю о нашем разговоре… о переводе в хирургию, — начал он, нервно теребя свои пышные усы. — Прямо сердце не на месте. А вдруг меня не возьмут? А если возьмут, то когда будут испытания? К чему мне вообще готовиться?

— Пока точных сроков нет, Слава, — честно ответил я. — Игорь Степанович — человек настроения. Может, завтра тебя вызовет, а может, через месяц. Но готовиться нужно уже сейчас, чтобы не сесть в лужу.

— А к чему?

— Для начала, повторяй анатомию, — начал я загибать пальцы. — Особенно топографическую. Ты должен знать расположение каждого органа, каждого сосуда с закрытыми глазами. Во-вторых, изучи по справочникам базовую хирургическую технику. Основные операции — аппендэктомия, грыжесечение, холецистэктомия. Ты должен знать ход операции от и до. И в-третьих, — я посмотрел на его руки, — тренируй швы. Возьми кусок свиной кожи и шей. Каждый день, по часу. Рука должна стать твердой.

— Блин, — он поморщился. — Объем-то какой… А я-то надеялся, что все как-то побыстрее решится. У меня жена уже всю плешь проела — когда, мол, тебя уже переведут, когда зарплата-то вырастет…

— Славик, ты же понимаешь, что это не просто смена кабинета, — я посмотрел на него серьезно. — Это полная смена врачебной специальности. Конечно, тебя будут проверять по полной программе. Но ты справишься, я в этом уверен.

— Правда думаешь? — в его глазах блеснула надежда.

— Конечно. Руки у тебя хорошие, я видел. Голова на плечах тоже есть. Осталось только знания подтянуть до нужного уровня. Хочешь, я тебе завтра принесу список основной литературы, с которой стоит начать?

— Давай! — он аж оживился. — Конечно, давай! Я все прочитаю! Ночами спать не буду, но подготовлюсь!

Я улыбнулся его не поддельному энтузиазму. Такие вот упорные люди обычно и добиваются своего. Зачастую упорство гораздо важнее врожденного таланта.

— Завтра с утра принесу. И если будут какие-то вопросы по ходу — подходи, не стесняйся.

— Спасибо, Илья! — он с силой пожал мне руку. — Ты настоящий друг!

С этими словами он, сияя, как новый рубль, умчался по коридору, видимо, обратно к своим терапевтическим отчетам, которые теперь казались ему не такими уж и унылыми.

А я остался в легком замешательстве. Друг? Мы же с ним едва знакомы. Но, видимо, в его картине мира простая профессиональная поддержка ценится особенно высоко.

* * *

Барон Ульрих фон Штальберг лежал в своей роскошной VIP-палате клиники «Эскулап» и с несвойственным ему смирением принимал очередную порцию лекарств.

Неделя медикаментозной подготовки подходила к концу. Альфа-блокаторы, которые прописал ему Разумовский, творили чудеса: головные боли почти прошли, давление стабилизировалось, и он впервые за многие годы почувствовал что-то похожее на спокойствие.

За его состоянием неусыпно следил его личный лекарь, Мастер-целитель Вольский, педантично выполняя все предписания, спущенные из Мурома.

Тишину нарушил резкий стук в дверь, и в палату, не дожидаясь разрешения, вошел его сын Альберт. Вид у него был встрепанный и до смерти напуганный.

— Папа! У нас катастрофа! — выпалил он с порога. — «Западные Врата»… они… они банкроты!

Барон медленно сел на кровати. «Западные Врата» были его смежным торговым домом, которым он, в качестве проверки, доверил управлять своему сыну.

— Что значит «банкроты»? — тихо, почти безэмоционально, спросил он.

— Контракт с германцами… он сорвался! Они выставили нам неустойку в триста тысяч! У нас нет таких денег! Папа, мы…

— Мы⁈ — барон медленно встал. Его лицо начало наливаться знакомой, нездоровой багровостью. — Не «мы», а ТЫ! Я доверил тебе дело! Я дал тебе все! А ты, бездарный идиот, все пустил по ветру!

— Но я не знал, что…

— МОЛЧАТЬ! — взревел барон, и в этот момент его лицо исказилось. Он схватился за грудь, его дыхание стало хриплым, прерывистым.

— Папа! — испуганно вскрикнул Альберт.

Мониторы над кроватью взорвались тревожным, истошным писком. Барон начал задыхаться, на губах у него выступила розовая пена.

Глава 10

Когда я вернулся в ординаторскую после небольшого перерыва, там уже собралась вся наша честная компания — Семен Величко, Максим Фролов и даже Алина Борисова.

И во главе всего этого, у белой маркерной доски, с довольным видом полководца, оглядывающего свои войска, стоял Игорь Степанович.

— А, Разумовский! Как раз вовремя! — он жестом пригласил меня войти. — Заходи, не стесняйся. Я тут как раз хотел отметить кое-что важное.

Все головы повернулись ко мне. Я молча прошел к своему столу, на ходу гадая, какую новую каверзу придумал наш шеф.

— Коллеги, — неожиданно торжественно начал Игорь Степанович. — Последние несколько дней я с интересом наблюдаю за удивительными, почти тектоническими изменениями в нашем маленьком, но гордом отделении. Величко, — он посмотрел на Пончика, — стал вдвое внимательнее к анализам и начал задавать правильные, осмысленные вопросы, а не просто хлопать ушами. Фролов, — он перевел взгляд на Суслика, — перестал падать в обморок при виде сложных случаев. Даже Борисова, — он посмотрел на Алину, которая тут же приняла вызывающий вид, — и та, представьте себе, стала реже точить свои коготки о коллег и чаще включать голову. Начала приходить за советом, а не ждать чужой ошибки!

Алина недовольно фыркнула, но промолчала, демонстративно уткнувшись в свой блокнот.

— И знаете, к какому выводу я пришел? — он сделал драматическую паузу. — Все эти позитивные изменения начались с появлением в нашем коллективе одного человека. С появлением нашего нового первого ассистента. Подмастерье Разумовский, сам того, возможно, не желая, показал вам всем ту профессиональную планку, к которой нужно стремиться. И вы, черт возьми, начали к ней стремиться!

— Ого, какие дифирамбы! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Прямо неловко даже! Смотри, двуногий, сейчас он тебе памятник прикажет ставить! Прямо посреди ординаторской!

Мне и правда было неловко. Я просто делал свою работу, как привык.

— Игорь Степанович, я, право, здесь ни при чем, — попытался возразить я. — Ребята