Системный Творец VI - Александр Сорокин

Прошло несколько мгновений, прежде чем Кай вновь открыл глаза. На этот раз он с усилием приподнялся, опираясь на статую, и обвел взглядом площадь, нас, и возрожденную сферу.

— После того предательства… которое разрушило старый Терминус. — начал он тихо. — Я не мог доверять никому. Даже… — его взгляд скользнул к бездыханному телу Элронда, — тем, кого считал близкими. Поэтому я не раскрыл всей правды.

Он перевел взгляд на сияющую сферу.

— Эта сфера… не хранилище узлов силы, а… инструмент управления. Все узлы, все нити щита этого мира… — он положил ладонь на грудь, над сердцем. — Изначально были стянуты в меня. Сфера лишь помогает их контролировать и распределять нагрузку. Без нее… я бы не выдержал и дня. Поэтому я не мог взять Ключ Контроля сам. — Кай перевел взгляд на меня. — Почти все мои силы уходили на поддержание щита. Стоило мне попытаться ослабить контроль и это убило бы меня.

Теперь многое встало на свои места. Его истощение после «ремонта» щита, просьба ко мне, невероятная воля — все это тратилось не только на битвы, но и на ежеминутное удержание невидимой паутины, спасающей Эйвель.

В этот момент к нам, спотыкаясь, подбежал Таль. Его лицо, испачканное сажей и потом, сияло лихорадочным возбуждением.

— Армия… — выдохнул он, едва переводя дух. — Армия иномирцев! Она… разбита!

Впервые за долгое время на лице Кая мелькнуло подобие улыбки- горькой, уставшей, но всё же улыбки.

— Если верить словам этого… — он кивнул в сторону Элронда, — предателя, то то, что мы только что перемололи, было не армией вторжения, а всего лишь… расходным материалом. Пушечным мясом, брошенным иномирцами для проверки нашей обороны и изматывания.

Холодная дрожь пробежала по спине. Пушечное мясо такой силы и организованности… Что же тогда ждало нас, если бы Элронд успел открыть ворота по-настоящему?

— Но, — Кай выпрямился во весь свой гигантский рост, в его позе вновь появилась несгибаемая твердость, — в любом случае… сегодня. Сейчас… — он обвел нас взглядом, затем скользнул по возрожденной сфере, по стенам Терминуса, где стих грохот битвы. — Мы победили.

Сначала последнее слово показалось нереальным, но затем его смысл начал проникать в сознание.

Победили.

Щит мира восстановлен. Предатель пал. Вражеская армия разбита. Терминус устоял.

Бранка опустила клинок. Звук, с которым острие коснулось камня, прозвучал как финальная точка в долгой, кровавой истории.

Гаррет медленно опустился на колени, уронив голову на грудь. Его плечи затряслись — не от рыданий, а от чудовищного, сброшенного напряжения.

Лериан поднялся, подошел к телу Элронда и долго смотрел на него. Затем резко развернулся и, не сказав ни слова, направился в лазарет.

Я стоял, сжимая в руке Топор Творца, и смотрел на Кая. Наши взгляды встретились, в его глазах, помимо благодарности, читалось признание равного. Человека, прошедшего через ад и вышедшего из него не сломленным, а закаленным. Архитектора, который только что переписал правила.

Он кивнул мне еще раз, и этот кивок значил больше тысячи слов.

Я посмотрел на топор в своей руке. На его прозрачное лезвие, в глубине которого все еще мерцали отголоски двух миров, павших друзей и светлой, жертвенной улыбки самого верного помощника.

Цена оказалась ужасной. Но мир спасен.

Я вдохнул полной грудью холодный воздух Терминуса, пропитанный запахом гари и долгожданной свободы, и выпрямился.

Рассвет новой эры, едва начавшийся, чуть не утонул в ночи предательства. Но ночь отступила. Надолго ли, навсегда ли — покажет лишь время.

Эпилог

Я стоял на башне внутреннего кольца Терминуса, ладонями впитывая тепло векового камня парапета. Целый год прошел с момента битвы за Эйвель, и призрак грядущей гибели давно развеялся, оставив лишь тишину.

Внизу, на залитой солнцем центральной площади, резвились дети. Их звонкий, беззаботный смех взлетал ко мне вместе с золотистой пылью, взметенной босыми пятками. Лина, с румянцем на щеках и счастливой улыбкой, кружилась в их хороводе, пытаясь поймать за шиворот самого шустрого мальчишку — своего младшего брата. Она нашла их всех: мать, братьев, сестренку, и почти всех уцелевших жителей нашего старого города.

Мой взгляд переместился к новому, приземистому зданию мастерских. Там, в облаке стружек и под мерный стук молотка, царил мир Орна. Рядом с ним, с видом истинной хозяйки, подметала и без того безупречный пол бабушка Агата. Они светились тихим, поздним счастьем, на которое, казалось, уже перестали надеяться. Вторая молодость? Возможно. Они пили ее медленными, смакующими глотками, и было очевидно, что этот напиток пришелся им по душе.

За стенами Эйвеля, в его бескрайних просторах, рыскали тени. Бранка и ее Стражи неустанно выслеживали иномирцев, успевших вселиться в тела местных, как Элиан и Найра. Шпионы, спящие агенты, диверсанты — их обнаружение могло занять годы, а то и десятилетия. Но Бранка взялась за эту задачу с леденящей душу решимостью. Ее люди стали духами, выслеживающими призраков. Мир, сам того не ведая, обрел свою иммунную систему.

А над всем этим, невидимая, но ощутимая, как биение собственного сердца, парила обновленная защита. Кай наконец завершил свою работу. Щит мира был не просто восстановлен, а стал сильнее, умнее, частью реальности Эйвеля. И в этом новом, устойчивом мире начало происходить нечто удивительное.

Горст первым обнаружил, что обрел второй Путь, но это было лишь начало. Вскоре новые способности начали пробуждаться и у других. Мы с Каем долго бились над загадкой: почему это было скрыто веками? Было ли это последствием Великой Расколотой Ночи, или же Система, наконец стабилизировавшись, начала раскрывать свои глубинные возможности для тех, кто жил в гармонии с миром? Ответа мы так и не нашли. Пути Системы, как и воля Леса, были неисповедимы. Но они вели вперед, и это было главное.

Я в последний раз глубоко вдохнул воздух Терминуса — пахнущий дымом кузниц, хлебом и свободой. Затем просто закрыл глаза, представил себе статую Топора на площади, и… оказался перед ней.

Кай, ожидавший меня у подножия статуи, лишь покачал головой. В его глазах мелькнуло привычное сочетание усталой мудрости и легкого раздражения.

— Позер. — глухо произнес он. — То, что ты научился создавать сильнейшие внеклассовые артефакты, не означает, что нужно злоупотреблять этим. Можно было и дойти.

Я лишь улыбнулся, шагнул к нему и протянул руку. Кай окинул меня долгим, серьезным взглядом, затем его могучая ладонь обхватила мою. Мы пожали друг другу руки. Не как ученик и учитель, а как равные. Как два архитектора, выдержавшие бурю.

— Ты точно уверен в своем решении? — спросил Кай, не отпуская мою руку. Его голос стал тише. — Это… слишком рискованно.