Отражение - Ирек Гильмутдинов

Я же, в мгновение ока осушив свой кристалл, попросил Еву и Вул’дана отдать мне их камни. Поглотив и их энергию, я приготовился к встрече с чудовищем. Одного червя я уже убил — убью и этого. Велика беда. Но когда это громадное существо вырвалось на поверхность, раскрыв пасть, способную поглотить целую крепость... Я создал портал, потратив всю накопленную энергию, и, трижды перекрестившись, прыгнул в него.

«Да ну нахер с таким связываться», — прошептал Аэридан, и я с ним был полностью согласен.

Я видел старый ужастик «Дрожь земли» и фильм «Дюна». Так вот, тамошние черви — можно сказать, милые детёныши по сравнению с Дрёмгаром. Я вообще не был уверен, что смог бы с ним справиться, а потому решил сбеж... то есть тактически отступить. Да-да, именно так.

Из портала мы вышли прямо в главном зале Щита, где уже столпился народ с оружием в руках, ожидая нападения. Но, увидев наши улыбающиеся лица, воины разразились радостным рёвом. Доброгнев тут же махнул рукой, приглашая к столу.

Первый его вопрос, конечно же, был:

— Достал?

— Да. Показать?

— Да, но не мне, а всем. Пусть видят, что легенда — правда, а то уже пошли ненужные нам шепотки.

Я всё понял и, вскочив на стол, вытащил фрагмент.

— Узрите, народ клана Морозные волки! Первый фрагмент «Ледяного Сердца Хеймдраллира»!

Ещё более яростный рёв восторга прокатился по залу, угрожая оставить меня глухим навеки.

Глава 23

Отголоски прошлого.

Пять дней минуло с тех пор, как я вернулся под своды крепости Щит. Всё это время я не знал праздности, предаваясь глубокой медитации на вершине ледяной стены, где магические потоки текли подобно полноводным рекам, куда более насыщенные, нежели в самом Кероне. Эта благодатная сила позволила мне не только наполнить до краёв все кристаллы, но и восстановить собственный источник до его предельной мощи. Изначально я готовился к месячному затворничеству, однако уже на шестой день, к изумлению всех, смог вернуть их кристаллы, переполненные сияющей энергией.

Остальные также не бездельничали, а предавались медитации, но в покоях и не столь долго.

К слову. Когда же я завершил свой труд, то обнаружил себя под настоящей горой меховых шкур. Это Снорри, которого мой рассказ о «простатите» поверг в настоящий ужас, укрыл меня семью шубами, отчего я вернулся пропахший потом настолько, что это было выше всяких мер.

Но вернёмся к нашей основной задаче. Следующей нашей целью станут неприступные «Ветроломные Пики», где обитает стая страшных ледяных грифонов. Именно в их пещере, у альфа-самца или самки — сие доподлинно не известно — и покоится второй фрагмент Сердца. В этом предприятии нам должна помочь глава клана Радосвета, хоть она пока о том и не ведает. Но для начала нам ещё предстоит отыскать её стойбище, но в этом деле нам посодействует сам Доброгнев, который лично отправится с нами, дабы заручиться поддержкой её клана. С чего такое решение он не сказал, а мы и не спрашивали.

Однако у меня зародилось стойкое ощущение, что вождь что-то умалчивает о подлинной сути легенды. Надо бы расспросить народ — возможно, в финале мне уготована роль жертвы на каком-нибудь алтаре? Так себе перспектива, если честно. Поживём — увидим. Пока они не совершили ничего подозрительного, но мы будем бдительны. Как говорится, на других надейся, а сам не плошай. Или это сюда не подходит? Ничего, Аэридан полетает, послушает, что народ говорит. Кто-нибудь да проговорится.

Затягивать с походом не стали. Это, кстати, в них весьма любо, что они так легки на подъём. Говорю: «Готовы?» — они отвечают тем же. Красота.

***

Чтобы отыскать кочевой клан «Путников Стужи», а точнее — их движущееся поселение Стужеград, предстояло пуститься в долгую погоню по их следам. Сколько времени займёт этот поиск — никому не ведомо. Но для нас это не имело значения. Главное было заручиться согласием Радосветы, поскольку лишь она ведала, где гнездятся ледяные грифоны и как отыскать путь наверх, поскольку, со слов Снорри, Ветроломные Пики неприступны.

— Друг мой, помоги разыскать их скорее, — обратился я к Пегасу, гладя его розовую гриву. — Чует моё сердце, будто нам следует поспешить. Что-то тёмное назревает в нашем мире.

Не задавая лишних вопросов, Аэридан взмыл в поднебесье и скрылся в кружащей вьюге, что окутала пустошь белой пеленой. К вечеру он вернулся, и, покуда я не выставил перед ним тарелку с эклерами и дымящейся чашкой «какао» с зефирками, он категорически отказывался что-либо сообщать, не произнося ни слова. Каким-то непостижимым образом пять пирожных и кружка горячего напитка исчезли в его теле, что размерами меньше пирожного, после чего он с счастливой рожей соизволил сообщить, что крепость Путников Стужи находятся в дне пути отсюда, притом в совершенно иной стороне от нашего маршрута.

Поблагодарив его, я передал вести Доброгневу. Вождь, конечно, поинтересовался источником столь точных сведений, но раскрывать тайну фамильяра я не спешил. Пусть эта карта останется при мне — лишний козырь никогда не помешает.

На следующее утро, едва первые лучи солнца заглянули в окна палатки, мы отправились в путь. К вечеру, когда свинцовые тучи снова сгустились над бескрайними снегами, мы приблизились к... Знаете, их кочевое поселение живо напомнило мне джавов с их песчаными краулерами, что веками бороздили дюны Татуина.

Я ожидал увидеть огромную вереницу саней с впряжёнными инеем покрытыми волками и уютными домиками на полозьях, но реальность превзошла все мои ожидания — перед нами предстал целый движущийся город на гигантских салазках, чьи исполинские масштабы поистине потрясали воображение.

Особенное изумление вызывал принцип движения этой махины. Колоссальная многоярусная крепость, чей корпус явно из железа и укреплённая костями зверей, плавно скользила по ледяной равнине, оставляя за собой глубокие следы. Ни парусов, поймавших бы пронизывающий ветер, ни запряжённых животных, ни даже клубов дыма, будто бы она работала на скрытых двигателях — что казалось совершенно невероятным в этом мире.

Но более всего поражало то, что эта громадина двигалась в полной тишине, нарушаемой одним скрипом льда под её гигантскими полозьями. Энергия, способная привести в движение такое сооружение, должна была быть поистине в громадных количествах. Любопытство моё разгоралось с каждой минутой, заставляя сердце биться чаще.

— Откуда у них это? — не удержался я, указывая на сооружение, чьи стены, покрытые лёгким инеем, сверкали в сумерках голубоватым светом.

— Не ведаю, Кай, — покачал головой Доброгнев, его глаза сузились в раздумье.