Отражение - Ирек Гильмутдинов

«Проход закрыт для немых ног. Мой мост невидим, зыбок и глубок», — проговорил я вслух первые строки загадки. Что это могло значить? Лёд, по которому мы ступали, разрушался не сразу. Можно было сделать два, а то и три шага, прежде чем он, словно стекло под ударом, рассыпался на мириады осколков.

— А если нарастить лёд и попробовать разбежаться? — предложил я. Сказано — сделано. И вот мы снова вытаскиваем Хамви из бездны.

Так, это не то. Что там ещё говорилось? «Ошибёшься в зове — и шагнёшь в пустоту, где тень последняя твоя навек уснёт».

— Так, Снорри, нарасти льда. Ева, теперь твоя очередь — но ты должна идти и петь. Понятно? — обратился я к девушке.

— Что? — она недоумённо подняла брови.

— Смотри, в надписи говорится, что проход закрыт для немых ног. Возможно, подразумевается, что нужно петь, как с той табличкой.

— Думаешь? — в её голосе зазвучала подозрение.

— Другого пока ничего не приходит в голову.

Когда ледяной мост над бездной был восстановлен, Ева, затянув мелодичную песню о девочке, потерявшейся в пустыне, сделала первый шаг. Затем второй — и вот, спустя семь уверенных шагов, она уже стояла рядом с эльфийкой, которая начала скучать в одиночестве.

— Что ж, кажется, первая загадка разгадана. Давай, Хамви, твоя очередь.

Опоясавшись верёвкой, он запел и ступил на лёд — но сделав два шага, вновь провалился в пустоту.

— Да, мать твою, что не так-то? — в сердцах выругался я, вытаскивая его и восстанавливая лёд вновь. Я попросил Еву вернуться обратно. Кинув ей верёвку, мы замерли в ожидании. И, как ни странно, она снова перешла, не прерывая песни.

Может, тут дело в тональности? — мелькнула в голове догадка.

— Да, друг мой, меня такая же мысль посетила, — прозвучал в моей голове голос фамильяра. — «Три духа в камне спят давно, ждут зова, что дарует им одно…» А именно — проход. То есть нужны три разные тональности, что позволят пройти.

— Это будет сложно, — вздохнул я.

Догадка оказалась верна. Стоило Еве взять под руку беднягу Хамви, и затянуть другую песню в другой тональности, как они вдвоём спокойно перешли на ту сторону. Затем она перевела орка для подстраховки, потом меня, и последним отправился Снорри. Так мы наконец-то оказались на другой стороне. Каждый раз она пела то высоко, то низко, если честно я в этом плохо разбираюсь. Главное она справилась.

Теперь главное — не простудиться, чтобы голос не сорвался, а то назад нам будет сложновато вернуться. И с учётом того, что сумка не работает, это ожидание может стать поистине неприятным.

Итак, куда нам двигаться дальше — налево или направо? — обратился я к спутникам, окидывая взглядом два расходящихся пути.

— Парни, вы дальше проходили? — спросил я у наших проводников.

— Мы — нет, но ходили слухи, что до нас кто-то проходил, — ответил Хамви, пожимая плечами. — Только мы не знаем, чем всё у них кончилось.

— Слушай, до меня только сейчас дошло: а почему нельзя было сделать мост из дерева и просто пройти? — поинтересовался я.

— Мы пробовали, — мрачно ответил Снорри, почёсывая за ухом и украдкой поглядывая на Лирель. — Что-то разрушало дерево, превращая его в пыль стоило кому-то ступить на мост.

— Ясно, ладно, пошлите дальше.

Мы повернули в правый коридор и через него вышли в небольшой зал, ничем не примечательный, кроме стены, где изо льда была высечена дверь со скважиной. Понятно, нужен ключ — но где его взять?

Тогда было решено вернуться и пойти в левый проход. Прошагав по нему шагов двадцать, мы свернули налево и вышли в просторный зал квадратной формы с потолком высотой метров пятнадцать. Вся его поверхность была усеяна сталактитами идеально правильной формы — сразу стало ясно, что они созданы искусственно. Добавлю — весьма острыми и опасными на вид.

В центре зала обнаружился ледяной пьедестал, на котором покоился ключ из чистого льда. Попытки достать его бытовой магией не увенчались успехом, а пара сталактитов, сорвавшихся с потолка и разбивших пол, обнажив зияющую бездну, быстро охладили наш пыл.

Мы уселись на холодный пол и стали думать, как решить эту головоломку. Тут явно было не всё так просто. И снова всё связано со звуком — я был в этом уверен.

Попробовали отправить Лирель. Она почти дошла, но когда оказалась на середине, то шаркнула ногой по льду и провалилась, полетев с криком вниз. Мы её вытащили и полчаса успокаивали. Оказалось, что у неё паническая боязнь высоты. Настаивать мы не стали. Наверняка есть другое решение. Но, конечно, попыталась справиться с собой и попробовала вновь, только в этот раз пол рухнул под ней сразу. Такое ощущение, что пещера в реальном времени пофиксила баг, благодаря которому эльфы могли ходить по чему угодно.

Просидели мы добрый час, пробуя различные песни, стихи и даже ритуальные танцы — ничего не помогало. Сталактиты продолжали падать, разрушая пол. Забыл упомянуть — он был усеян небольшими квадратами, и наступив на которые, можно было провалиться в бездну сразу, а можно было и простоять какое-то время. В чём смысл их мы так и не поняли. Так же через пятнадцать минут каждый квадрат восстанавливался, но от этого не становилось легче.

— Как же это действует на нервы! — довольно громко воскликнула Ева, отчего сразу несколько сталактитов сорвалось сверху, разбив семь плит.

— Потише. Это раз, — строго сказал я. — Теперь скажи, что именно тебя раздражает? Это два.

— Да вода капает. Понимаешь, в пустыне вода на вес золота, а тут она просто капает и всё. Я понимаю, что здесь с ней проблем нет. Но вот привычка следить за каждой каплей осталась. Отец приучил. Никогда не знаешь, когда можешь оказаться в пустыне без источника воды.

— Это он правильно тебя учил. Но где-то ты увидела капающую воду?

— Не увидела, а слышу её.

— Так, всем поймать тишину, — скомандовал я. В ответ все вопрошающе уставились на меня, но смысл выражения поняли.

Начав прислушиваться, я и сам услышал, как падают капли. Вот только уже через мгновение я понял, что падают они не с одинаковой периодичностью. В их падении прослеживалась некая последовательность, из которой вырастала некая "мелодия".