Алхимики - Владимир Петрович Батаев

меньше, чем за год, добраться сюда из пустыни Южного Континента, то… Ну, даже не знаю, чем одарить такого человека. Возможно, стоит посадить его на императорский трон. Некоторый опыт государственных переворотов у меня за этот год появился. Впрочем, как раз из-за наступивших смутных времён путешествовать по Южному Континенту теперь стало ещё сложнее…

— Что ты там натворил? — охнула Даниэлла, шагнув вниз по ступеням.

— Да, пустяки, — отмахнулся Рейнард. — Парочка восстаний, несколько убитых тиранов… Дело житейское. Труднее всего мне оказалось на последнем этапе пути. Пришлось попросить помощи у отца…

Девушка рассмеялась, в несколько шагов оказавшись рядом с Лисом.

— Ты как обычно в своём репертуаре, — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.

Смех быстро перешёл во всхлипывания. Рейнард прижал её к себе, поглаживая по волосам и спине. Едва ли не в первый раз в жизни он не знал, что делать и как себя вести. И кем себя чувствовать. Бродягой и собирателем редких алхимических ингредиентов по прозвищу Лис, как при первой встрече? Виконтом Шуалом, встретившим графиню Хартфорд? Ну да, прикид и запашок прямо соответствующие…

— Э-э, так я пойду? — вмешался в его раздумья бас Гийома.

— А он вообще кто? — с подозрением в голосе осведомился Лис, чуть отстранив от себя девушку.

И тут же его лицо обожгла пощёчина.

— Ты за кого меня принимаешь⁈ — возмутилась Даниэлла. — Он просто наёмный работник. Продавец и охранник. А ты… И не говори, будто ничего не имел в виду!

— Ты обещала взять на работу гоблиншу! — напомнил Лис, потирая щёку.

— Взять поварихой! Обещала и взяла! С ней я тебя чуть позже познакомлю. А Гийом здесь за охрану отвечает. Ты когда-нибудь задумывался о том, как непросто в наши времена женщине вести дела?

Лис пожал плечами, всё еще потирая щёку — про себя он отметил, что рука у Даниэллы тяжёлая. И не стал ничего отрицать, ведь девушка поняла его намёк совершенно верно. Но реакции в виде пощёчины он только порадовался.

— Значит, ты всё-таки ждала меня, — удовлетворённо кивнул он.

— Да… И даже уговорила ректора временно отложить пробежку по двору во имя тебя. Всеми силами заверила, что ты вот-вот буквально скоро воротишься. А тебя не было год! Год, Лис! Только ты мог задержаться на целый год!

Впрочем, в голосе Даниэллы обида если и была, то скорее демонстративная. Спустя несколько мгновений она выдохнула и уже в своей обычной манере продолжила:

— Но всё же ты мог бы задержаться ещё на пару часов и помыться, — усмехнулась Даниэлла, сморщив носик. — Но что уж теперь. Пошли, я должна тебя кое с кем познакомить. Гийом, запри дверь!

Поднимаясь по лестнице вслед за девушкой, Рейнард услышал детский плач. Он машинально обернулся, но бородач уже исчез из виду. Впрочем, Лис был склонен поверить Даниэлле на слово. Пусть этот мордоворот — просто наёмник. Это ещё не значит, что в её жизни не было другого мужчины.

Плач повторился с новой силой. И на этот раз звучал гораздо ближе. Последняя надежда Лиса, что это с улицы, рухнула, как карточный домик. В голове пронеслась робкая мысль — может, это дети поварихи-гоблинши?

— Если сомневаешься, что это твои дети, то уходи, — будто прочитав его мысли, Даниэлла замерла на верхней ступеньке. — Или потом я спущу тебя с лестницы.

Лис замер, так и не донеся ногу до следующей ступеньки. На краткий миг ему показалось, что мир перевернулся дважды — сначала с ног на голову, а потом обратно.

— Мужская доблесть, смешанная с женской хитростью, политые потом и кровью в жаркой темноте, — медленно пробормотал Лис. — А я ведь сразу именно о такой трактовке и подумал… Хотя погоди, крови ведь не было.

— О, а детей потом аист принёс, по-твоему? — обернулась к нему Даниэлла. — Уверяю, при их рождении кровь была.

— Погоди, дети, во множественном числе? — осознал сказанное Рейнард. И окружающий мир снова перевернулся. — Сколько их? Неужели трое?

— Вообще-то, двое, — нахмурилась Даниэлла. — Близнецы. Мальчик и девочка. А что?

— Третий не будет лишним, внезапный, но желанный, — процитировал Лис. — Третий… Или это я лишний в этом списке?

Про вторую половину загадки грифона вопросов у него не возникло. «Солью земли», конечно, чаще образно именуют крестьян-земледельцев, но можно трактовать и как обозначение человека в целом. А с искрой истинной магии ещё более очевидно — дети наверняка унаследовали магический дар от обоих родителей.

— Это уж от тебя будет зависеть, — поджав губы, заверила Даниэлла. — Надеюсь, что нет. А если что, завести третьего никогда не поздно. Хотя, конечно, лучше попозже. Лет на десять.

— Намёк понял, — медленно кивнул Лис. — Но всё же пойдём, я сначала взгляну на уже рождённых своих детей. А потом займёмся деланием третьего.

Что делать с новорождёнными младенцами, Рейнард не представлял в принципе. Эти лежащие в колыбелях и кричащие комочки, требующие поесть и сменить им пелёнку… Вот когда немного подрастут, начнут ходить и говорить — это другое дело. Их можно будет научить всему, что он знает и умеет. Не магии, конечно, за этим пусть поступают в Академию. А вот жульничать в картах, подменять кости и уговаривать страдающих насморком мантикор высморкаться в платочек — в этом им не найти лучшего учителя, чем их отец.

Он с лёгкой опаской взглянул на оставшиеся за спиной ступеньки. За такие уроки Даниэлла и впрямь может спустить его с лестницы. Впрочем, её ставить в известность не обязательно. А эти навыки в жизни детишкам определённо могут пригодиться. Особенно если они не захотят жить как аристократы.

— Кстати, ты же выйдешь за меня замуж? — вспомнил о важной детали Лис.

— О да, очень романтично, — закатила глаза Даниэлла.

— Э-э… да… — стушевался Рейнард. — Ладно, переспрошу потом.

— Переспроси, — согласилась девушка. — И в кольце должно быть минимум двенадцать бриллиантов, по одному за каждый месяц твоего отсутствия. Но, думаю, я всё же соглашусь. А теперь заходи уже, знакомься со своими детьми.

Она открыла перед ним дверь. Резко выдохнув, Лис шагнул внутрь. Даже входя в логова мантикор или пернатых драконов, он так не боялся. Хотя здесь-то его никто не укусит, у трёхмесячных младенцев вряд ли вообще зубы могли вырасти.

Он остановился между колыбельками, которые качали две няньки. Вгляделся попеременно в лица детишек, но не заметил между ними разницы. Мальчик и девочка, значит? Пока они казались совершенно одинаковыми.

— Привет, малыши, — прошептал он. — Это папа. Я теперь всегда буду с вами.

— Вот уж не думаю, что выдержу твоё присутствие рядом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, — тихонько, чтобы не разбудить