Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

и догадывалась, а возможно, знала точно, однако развивать эту тему не стала, а просто предложила на сегодня свернуть наши поиски и вернуться пораньше. И кто меня ждал в шпиле, едва я переступил его порог?

Верно, Серафина. И, судя по взгляду, она была не сильно довольна моей прошлой выходкой.

— За мной, Самсон, — скомандовала она, когда поймала меня в коридоре на полпути к своей комнате. — Хочу кое-что с тобой обсудить.

Она буквально отконвоировала меня к себе в комнату, после чего закрыла дверь. О, чувствую властную ауру. Да только она бы так лучше себя отстаивала, а то сами себе принципами мозги так промыли, что не могут твёрдое и чёткое «нет» сказать. Хотя обратная сторона этого — переступая собственные принципы раз за разом, легко не заметить, как ты уже их и не соблюдаешь вовсе, становясь тираном.

— Самсон, ты знаешь, о чём я хочу поговорить? — спросила она, пройдя мимо и сев напротив.

— О том, что я улетел?

— Об этом мы тоже поговорим, естественно, но сначала о том, что тебя тревожит.

— Тревожит? — нахмурился я.

— Да, тревожит. Я вижу, что с тобой что-то не так, как ты вернулся. Словно сам не свой. Выглядишь подавленным, смотришь волком. Что происходит?

Что происходит?

Мне кажется, этот разговор опоздал на сутки. Ей надо было спросить это вчера, когда я ещё не улетел, однако я уже поплакался Тефее и чувствовал себя гораздо лучше. Прямо как выговорился, так гора с плеч свалилась, а зачем по сто раз одно и то же мусолить? Потому я просто пожал плечами и ответил:

— Ничего.

— И улетел ты потому, что ничего не произошло?

— Решил подышать свежим воздухом, — кивнул я.

— Даже так? Решил подышать свежим воздухом? — повторила Серафина за мной. — Ты знаешь, что грозит у нас за нарушение прямых приказов и нашего устава?

— Вроде выгоняют, — кивнул я.

— Или секут, — добавила Серафина. — А мне бы не хотелось ни того, ни другого. Поэтому давай договоримся. В следующий раз, когда тебе стукнет в голову куда-то лететь, предупреди меня. Я дам тебе разрешение, потому что знаю сама, как хорошо остужает голову полёт. Не надо нарушать правила, срываясь непонятно куда и ставя меня в неловкое положение. А то получается, что я не контролирую вас.

Как-то… слишком мягко она со мной разговаривает. Я думал, будет серьёзный разнос на уровне «ещё раз и пожалеешь об этом», а тут, можно сказать, пожурили чуть-чуть. Возможно, я был и не прав, что Серафине на меня немного насрать и она видит во мне только предмет торга. Может, она проявляла ко мне мягкость в совершенно другой манере.

С другой стороны, может, она и видит во мне предмет торга, поэтому старается вести себя со мной очень мягко. Вот как понять, что у людей в голове происходит? В любом случае, раз уж зашла об этом речь…

— Я могу взять дракона и полетать в личное пользование, пока у меня отпуск? — спросил я.

— И куда ты собрался лететь? — поинтересовалась Серафина.

— Куда глаза глядят, чтобы голову проветрить.

— Куда?

— Может, в поместье, может, к морю, где были горячие источники. А может, опять на гору рядом, — пожал я плечами. — Просто, раз уж речь зашла, я просто хотел бы получить разрешение на вылеты, когда захочу.

— У нас нет «когда захочу», — чуть строже произнесла она. — Есть только «по плану» и «по разрешению вышестоящей». Драконы принадлежат империи, и просто так брать их, когда захочешь, у нас нельзя.

— Вы же только что сказали предупредить вас, когда мне опять вздумается куда-нибудь лететь, — недовольно заметил я.

— И я хочу знать, куда именно. Может, ты хочешь вернуться в холодные земли, чтобы отомстить, и опять пропадёшь. Может, ты хочешь просто сбежать…

— Если бы я хотел сбежать, сделал бы это ночью, не предупредив вас.

— Ладно. Тогда, раз тебе хочется немного полетать, предупреди меня, пусть с тобой кто-нибудь отправится.

— Но… я хочу один полетать.

— Одному нельзя. Не теперь, когда ты чудом смог вернуться обратно. После тех событий я решила серьёзно пересмотреть подход к тебе. Возможно, они были правы, и я слишком рискую тобой почём зря, — последнее она сказала как-то отстранённо, будто сама себе.

— То есть, если я захочу полететь, мне надо подойти к вам, и там со мной уже кто-то в паре отправится, да?

— Да. Мы договорились?

Нет.

— Да, — кивнул я.

— Прекрасно, — кивнула Серафина.

А я уже знал, что нарушу все приказы и полечу один. Во мне проснулся бунтарь! БУНТ МЛЕАТЬ!

Ладно, шучу. По-настоящему я ссыкую нарушать правила и законы, и, думаю, это чувство знакомо многим людям. Я не говорю про нарушение дорожных правил или что-то в этом духе, что несёт максимум административку. Я про угон. Про воровство. Про что-то крупное, серьёзное, за что будут серьёзные последствия.

Вот вылететь без разрешения в земли наших гипотетических врагов — вот это крупное нарушение. Чуть ли не то же самое, что, будучи солдатом, взять покататься танк. Ты понимаешь, что нарушаешь закон. Ты понимаешь, что за это будут серьёзные последствия, и ты можешь присесть вполне себе за госизмену. И сказать, что типа садись и лети, чего бояться, ты же мужик…

Многие ли из нас действительно переступили бы закон, рискуя по-крупному?

Думаю, что тем, кто сидел, будет явно попроще, но я был обычным парнем. Я не ввязывался в подобные дела. Поэтому легко говорить, сделать сложно.

Может, просто полететь с кем-то? Хотя мне тогда не позволят пересечь границу. Или с кем-то поговорить, чтобы предупредить, что я не предатель и не перебежчик? Тогда меня могут сразу и скрутить, не дав никуда улететь…

Последствия. Да, последствия — это самая большая проблема. Всегда есть последствия. И всегда самое сложное не сделать, а принять тот факт, что тебе придётся ответить за это. Особенно, когда спрашивать будут серьёзно, а у тебя нет уверенности в правильности собственных выводов.

В любом случае, валить я собирался не этой ночью и не следующим утром. Поэтому серьёзно обдумать всё у меня ещё было время. Блин, я как будто из Саратова сбежать пытаюсь.

Глава 88

Перво-наперво, перед тем как подрываться куда-либо,