Кредо сиротинушки - Квинтус Номен

— Больше? Нам урожаи нужно вдвое поднять чтобы страну накормить.

— Боюсь, Александр Алексеевич, вы несколько преувеличиваете прожорливость русского мужика. И нерусского тоже.

— Ну, если мужика кормить не хлебом единым, а дать ему в достатке и мяса, и молока, и прочих продуктов животноводства, то на каждого человека в России будет необходимо собирать по шестьдесят пудов зерна. Тогда зерна этого хватит, чтобы и скотину в достатке кормами обеспечить, и птицу, и рыбу…

— Вы и рыбу зерном кормить хотите?

— Я — не хочу, а вот разные специалисты говорят, что если карпа или карася в пруду кормить кормами специальными, из зерна выделываемыми, то карась этот или карп будет вдвое, а т и втрое быстрее расти. Да и дикую рыбешку в реках и озерах такими кормами подкармливать будет выгодно: сама такая рыбешка может нам на стол и не попадет, но когда ее сожрут те же сомы или осетры… впрочем, я тут не специалист, просто слышал такое от тех, кто прудовые хозяйства ведет или просто рыбалкой балуется. Так что пусть с этим как раз специалисты и разбираются, а я наверное знаю: для сытой жизни в стране на человека нужно собирать одну тонну зерна.

— То есть, по вашему, нужно в год урожаи иметь не в восемьдесят миллионов тонн, а в двести? А хранить-то такие урожаи где прикажете?

— Я, Владимир Николаевич, никому ничего приказать не могу, а вот вы как раз можете. Вы же диктатор, ваши как раз приказания к исполнению обязательны. Так что…

— Но выстроить хранилища на двести миллионов…

— Необходимо, хотя это и не самая срочная задача. До таких урожаев нам еще лет, возможно, десять идти придется, но к ним мы придем обязательно. А за десять лет все нужное для хранения выстроить все же возможно, а еще нужно будет их с запасом выстроить, чтобы в случае неурожая или, не приведи господь, войны стране минимум на год запаса хватило.

— Но где взять на все это средства? — с какой-то обреченностью в голосе поинтересовался «экономический диктатор», и обреченность его была понятна: ведь озвученные объемы хранилищ раз в десять превосходили все, в стране имеющееся.

— Ну вы же сейчас не абсолютный диктатор, а диктатор по части экономики. И поэтому… давайте сейчас обо всем прочем забудем на часок и средства на такое строительство изыщем, причем без ущерба всему прочему. И даже, пожалуй, как раз все прочее попутно и поднимем. В разы поднимем, я такое уже один раз проделал, в компании Андрея, так что, надеюсь, повторить такое будет даже проще…

Глава 23

Когда господин Волков ушел, Владимир Николаевич задумался — и ему было над чем подумать. То, что предлагал этот очень уверенный в себе господин, было настоящей революцией в экономике — но ведь он действительно такое уже «один раз проделал», и результаты были видны невооруженным взглядом. А еще — он как раз и подчеркивал постоянно, что «категорически нельзя допустить никаких революционных изменений», и все предлагал делать постепенно… как раз и пользуясь тем, что действия триумвирата в целом получили поддержку простого народа. Да, а вот промышленники и особенно купечество действиями нового правительства остались сильно недовольными, но опять же, основное недовольство было направлено как раз на компанию господина Розанова, и довольно большая прослойка промышленников напротив считала, что триумвират и прилагает большие усилия по сдерживанию этой компании. И даже демонстрирует на этом пути определенные успехи — но сам то премьер-министр и министр финансов прекрасно знал, что все, что эти промышленники рассматривают как победы правительства, инициировано как раз самим господином Волковым.

А еще… с каждым днем становится все более очевидно (и на это как раз обратил особое внимание Борис Владимирович), что довольно заметные успехи Коджона и Мохаммад Али Шаха в значительной степени обусловлены тем, что они очень внимательно к советам этого господина прислушиваются и стараются — причем при огромном содействии Андрея Розанова — воплотить некоторые его предложения. И особенно в этом преуспел как раз Коджон, причем преуспел именно потому, что как правитель он (по словам того же Бориса Владимировича) откровенно слаб и чаще всего предложения Волкова исполняет, вообще особо не задумываясь о последствиях. То есть все же он о последствиях думает… довольно специфическим образом: тот же господин Павлов, который вот уже двенадцать лет исполняет обязанности русского посла в Корее, говорил, что король просто верит всему, что ему обещает Волков. Потому верит, что все обещания этого господина всегда полностью сбывались…

Правда, в силу совершенно независимых от людей причин — ну, просто природа там такая, а против природы особо и не попрешь — реализация предложений Волкова в Корее идет не особо и быстро, но всего спустя пять лет после начала очень непростой, тяжелой и рассчитанной на долгие годы работы сотни тысяч простых корейских мужиков совершенно добровольно и, что очень важно, бесплатно стараются в реализации этой программы принять участие. А ведь они заранее знают, что эта работа лично им новых богатств скорее всего и не принесет… они просто верят в то, что дети их уже никогда не останутся голодными. А то, что Волков решил фактически в подарок отравить в Корею триста миллионов пудов зерна, лишь доказывает этим мужикам, что русские плохого не предлагают и что даже если что-то кажется им непонятным в программах русских в Корее, их все равно нужно поддержать и по возможности в них и самим поучаствовать. Волков всего неделю как Сеул покинул, а Александр Иванович Павлов телеграфировал, что канцелярия Коджона ему передала просьбу дополнительно в следующем учебном году взять на обучение во Владивостоке и Хабаровске дополнительно до двух сотен человек на инженерные профессии, чуть меньше — на медицинские и рассмотреть возможность принятия на русские заводы учениками пару тысяч парней, чтобы подготовить из них профессиональных рабочих. И ведь всем этим ученикам даже платить за работу не нужно будет, напротив, Коджон за их обучение сам готов платить, причем довольно немало…

Кстати, об оплате, — усмехнулся своим мыслям Владимир Николаевич, — денег у Коджона очень мало, и платить он предлагает тоже работой своих подданных. Хочет направить их в Россию, чтобы те побыстрее выстроили всякое — а это как раз будет довольно выгодно, ведь строить предстоит очень много всякого.