Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

Повинуюсь приказу. Останавливаю такси на главной улице и как можно скорее возвращаюсь на фабрику, пытаясь осознать то, что увидела: десятки девушек, выбегающих из дверей, – кричащих, сопротивляющихся, падающих в обморок. Клиенты, атакующие мастера Сана. Агент Бай, прижимающий кого-то к земле и надевающий на него наручники.

Стихотворение Реда, словно прибой, набегает на мой ум, пытаясь меня успокоить. Солнце сияет золотом…

Мои размышления прерывает голос агента Бая в треске помех:

– Толпа… собирается!.. Полиция!.. Уходим!

Числа разлетаются осколками стекла при звуке новой сирены. Шансы нашего плана на успех уменьшаются с каждой секундой. Если о происшествии станет известно, то Мадам может проследить всю цепочку – к гостиницам, затем к грузовым судам, а затем и к нам, и по факту мы в пролете.

* * *

Вчерашний провал становится утренней сенсацией. Представитель Интерпола прикрывает нас, рассказывая, будто это был обычный рейд, но я не могу отделаться от ощущения, что Мадам на это не повелась.

В обед снова приходят плохие новости. За последние два месяца инфляция резко возросла. Маленькие магазины начали закрываться, а школы урезают бюджеты. В новостях говорят, что это нормальный экономический цикл и все наладится.

Люди представить себе не могут, что грядет на самом деле.

Поднимаю к губам белую чашку и палочками запихиваю в рот остатки риса. Сегодня эта чашка риса стоит меньше доллара, но вскоре, если мы не обеспечим нужную сумму для выпуска облигаций и выправления кривой падения экономики, она будет стоить двадцать долларов. И множество людей останутся голодными. Не могу позволить этому случиться.

Торопливо возвращаюсь к себе в кабинет и занимаюсь подготовкой к выпуску облигаций и проведению интервью с компаниями. И вдруг появляется Кай.

– Привет. Как дела? – спрашивает он.

После вчерашнего на его лице красуется синяк. Интересно, как Кай объяснил это отцу?

– Что еще стряслось? – спрашиваю я в ответ. Кай должен был вместе с агентом Баем заканчивать проработку деталей плана по захвату Прэтта. – Я вам нужна?

– Мне нужна. – Он целует меня в щеку, отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Вообще-то, я план имела в виду. – Сквозь меня словно ток пропустили. Я так и не привыкла к прикосновениям Кая.

– Все нормально. Просто соскучился. – Он просматривает бумаги на моем столе. – Вчерашние события стали для тебя сильным потрясением. Как ты?

– Не настолько полна оптимизма, как ты.

– Может, стоит это обсудить?

– Просто скажи мне, где взять более триллиона долларов на поддержание китайской экономики, и со мной все будет в порядке. – Я чувствую, что вот-вот взорвусь. – Мы собираемся ограбить двух отъявленных преступников и забрать у них все, чем они владеют (не ставя в известность полицию), но я до сих пор не уверена, что нам хватит этих средств. А теперь еще и Мадам может сбежать, не дожидаясь выставки! И без Азиатского банка мы не сможем осуществить окончательные выплаты по облигациям.

Опускаю голову на стол, обессилев.

– Было бы здорово, если бы все эти горы бумажек рухнули и погребли меня под собой и я бы так и не выбралась из-под них. Тогда кому-то другому пришлось бы искать решение проблемы. Я могла бы завещать свои мозги науке. Их бы вскрыли и, возможно, нашли там решение.

По центру спины разливается тепло. Рука Кая мягко гладит меня.

– Не забывай, почему ты это делаешь. Ты рождена для этого. Держись. Не спеши, не загоняй себя. Делай одно заявление зараз. У нас будет достаточно средств, вот увидишь.

Вздыхаю.

– Грех жаловаться, у меня ведь помощники есть. – Я киваю в сторону Джессики и Филлипа, сидящих в кабинете напротив. Они помогают мне решать проблемы, а также разрабатывают новую систему для небольших банков в соответствии с моими инструкциями по облигациям. – Есть новости о Мадам?

– Нет. Мы сейчас работаем над последней гостиницей «Золотой ангел» – той самой, где жила ты. Это очень сложно, потому что Селия остановится в ней на время выставки.

Кай чувствует, как я вздрагиваю от упоминания ее имени, и притягивает меня к себе:

– Все хорошо. Тебе больше не нужно о ней беспокоиться. Для этого есть мы.

– Спасибо, – говорю я, хоть и знаю, что это неправда. Выставка вот-вот начнется.

Кай прижимает мою голову к груди. Стоит мне услышать биение его сердца, как страх меня отпускает. Мысли перетекают на разные приятные вещи, о которых я запрещала себе думать: мороженое на пляже, зимние вечера за чтением книг у камина, любовь. Все еще не могу привыкнуть к тому, что стук его сердца мне никогда не надоедает. Оно бьется удар за ударом, сильное и надежное…

…Что-то не так! Обычно я бы уже определила точное число его сердцебиений, но числа нет – а значит, я не считаю удары… А значит…

Резко открываю глаза и оглядываю комнату. Расстояние от меня до дверей. Размеры окна. Стол и стул. В кабинете нет ничего помеченного числами. Числа пропали. Точно так же, как бывает во сне, только теперь-то я не сплю! Я замираю, стук сердца Кая по-прежнему звучит в ушах, а я не знаю, что мне дальше делать.

Несколько раз крепко зажмуриваюсь – и, словно по щелчку выключателя, числа возвращаются. Снова могу вычислять. У Кая нормальное сердцебиение – 88 ударов в минуту.

Гм, думаю я, как странно. Должно быть, совпадение. Но в моем мире совпадений не бывает.

Глава 35. Настоящее: Феникс

ФАБРИКА, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Самая высокая температура плавления чистого металла – 6192 градуса по шкале Фаренгейта[87]. Этот факт поражает ученых, но не меня: иногда мне кажется, что я сама как тот металл. Компьютер в моей голове отлично справляется с тем, для чего он создан. Но в последние дни он, должно быть, начинает плавиться. Числа смешиваются или то исчезают, то появляются снова, как радиосигнал.

Это случается, когда я слишком долго смотрю на «Джей-Джей супероблигации», или на Кая, или когда просыпаюсь. Раньше ничего подобного не случалось, и я нервничаю.

Передо мной лежит кипа бумаг, над которыми мне нужно работать, но я не могу сосредоточиться, когда мои числа меня отвлекают. Кофе не помогает. Я массирую виски кончиками пальцев, но тоже без толку. Тогда я хватаю сумочку. Возможно, прогулка приведет меня в чувство.

Спешу на фабрику пешком, на автомате, размышляя о Лулу – новенькой девушке, которая уже в состоянии ходить и даже смеяться. Доктор Лин тоже там будет. Может быть, она знает, что со мной происходит.

Вхожу через черный ход. Вздрагиваю от шарканья, доносящегося слева, футах в двадцати от меня, и отступаю обратно