Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Может наёмным экипажем? Я берусь оплатить поездку, — предложил я.

— Не получится. Нам нужно прибыть в Гайсин как можно быстрее. Дилижансом мы будем на месте к полудню послезавтра, наёмным экипажем, самое скорое через четыре дня.

— А если почтовой каретой.

— Дилижанс получает лошадей в первую очередь, так как следует строго по расписанию. Почтовая карета гарантирует удобство, но не сменных лошадей. Можно задержаться ещё дольше, чем в наёмном экипаже, ведь не факт, что нам позволят на следующий день воспользоваться теми же отдохнувшими лошадьми. Они ведь казённые и их могут отдать кому-то другому.

Ну что сказать, доводы Светлакова вполне разумны. Одна надежда, что найдётся место на верхней скамье, и не придётся тесниться внутри. Но эти надежды рассыпались в прах, стоило только мне взять в руки квадратик картона с названием станции, датой, номером дилижанса и местом. Я опять же без понятия как оно было в моём мире, но тут ездили согласно вот таких билетов.

— Я не поеду.

— Хватит привередничать, Роман Тимофеевич. Радуйтесь, что хотя бы такие места нашлись, — без особого энтузиазма хмыкнул Светлаков.

— Чему радоваться-то? Откидному сиденью на дверце?

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Не уверен. По-моему куда проще добежать, плетения мне в помощь.

— Но не мне. И потом, уверены, что добраться до места уставшим, это хорошая мысль?

— Полагаете, что так мы не устанем?

— Я никуда бежать не собираюсь. К тому же, бегущий человек вызывает вопросы. Словом, вон он наш дилижанс, пошли.

Ну что сказать, ехать на откидном сиденье то ещё удовольствие. Мало того, что неудобно, так ещё и всё время нужно ухо держать в остро. Отрывшиеся дверцы на ухабах и вывалившиеся пассажиры это вовсе не редкость, а скорее данность. И вот тут всё зависит от того, насколько он ловок и успеет ли ухватиться за ручку. В идеале её лучше не выпускать, но она на потолке и всё время держаться не получится даже у одарённого.

— Сударь, позвольте взглянуть, что у вас в «Котомке», — вежливо, но твёрдо попросил чиновник.

Часа через четыре мы прибыли на пункт пропуска через границу и таможенники приступили к досмотру личных вещей выискивая контрабанду. Обычное в общем-то дело. Памятуя об этом, я и не подумал укладывать в пространственный карман что-то лишнее.

— Извольте.

Я выложил на стол девятиствольный карабин, саблю, кинжал и кошель с серебром, которое без проблем принимали и в Речи Посполитой. После чего деактивировал амулет, показывая, что тот пуст. Пара четырёхствольных пистолетов и подсумки с припасами были у меня на поясе и вопросов не вызывали. Остальные вещи в саквояже. Таможенник удовлетворённо кивнул, предложил вернуть всё обратно и пройти к кассе, чтобы оплатить пошлину за пересечение границы. Знал бы он какой арсенал находится при мне и либо поспешил бы арестовать, либо принял бы за двинутого на всю голову.

Картина повторилась практически один в один на польской стороне. С одной лишь разницей, мы не выезжали, а въезжали, только и всего. Ну и такой момент, что амулеты я сменил на шестой ранг, упрятав их под перчатками. Дальше пойдём без досмотров, поэтому лучше иметь под рукой что-то посерьёзней. И опять топот четверых мощных лошадей, да грохот подвески. Хорошо хоть недавно прошли дожди и дорога ещё не успела просохнуть настолько, чтобы из под колёс поднимался шлейф пыли.

Ночь провели на станции в относительном комфорте. Народу оказалось совсем немного, но это ведь не гостиница. Правда у меня возникло-было желание отправиться спать куда-нибудь на сеновал, во избежание, так сказать. Но потом я вспомнил, что до засечной черты почти две сотни километров и успокоился. Далековато для поганых.

Утром выехали около семи, по холодку и к полудню должны были добраться до места. Признаться, чувствовал я себя не очень. Хотелось не просто размяться, а провести вдумчивую тренировку. Сказывались неудобства как от поездки, так и ночёвки на жёстком топчане. Вот интересно, как люди путешествуют неделями? Признаться, от моей закалки выработанной на фронте не осталось и следа. Да и негде мне тут было привыкать к походной жизни…

— Твою дивизию!

Мы успели проехать километров двадцать, когда колесо попало в какую-то рытвину и дилижанс подпрыгнул с жутким треском и грохотом. У меня под задницей что-то хрустнуло, щёлкнуло и клацнуло, причём всё это одновременно, а в следующее мгновение я уже вываливался наружу.

Попытка ухватиться за ручку не увенчалась успехом, пальцы едва скользнули по ней, как я уже летел кубарем. Успел сгруппироваться, и ушёл в перекат на обочину. Грязи нет, так что отделаюсь в худшем случае зелёным пятном на дорожной одежде, которая и рассчитана на подобные неприятности. «Панцирь» самую малость просел, но уберёг меня от удара, а «Ловкость» и «Изворотливость» позволили обойтись без вывихов и переломов.

Я резво вскочил на ноги собираясь рассказать вознице всё, что я о нём думаю, когда из-за густого кустарника выметнулось шесть всадников в тёмной невзрачной одежде с повязками на лицах и ружьями в руках. У двоих были четырёхстволки, у остальных двустволки. На руках, поверх перчаток рунные перстни, так что никаких сомнений, одарённые.

Группа обнищавших шляхтичей сбилась в разбойную ватагу и решила таким образом поправить свои дела. А тутя я с дурным настроением из-за неудобств путешествия, да ещё после падения. Идеальное сочетание!

До налётчиков сто шагов, и они стремительно приближаются. Я вскинул руки и в них тут же материализовалась девятистволка. Мгновение и первый в прицеле. Выстрел!!Панцирь' остановил пулю. Выстрел! А вот второго уже хватило, чтобы всадник взмахнул руками и завалился на круп лошади, через который он перевалился, сверкнув пятками и полетел в траву.

На второго налётчика так же потребовалось два выстрела. Но этот завалился вперёд, отчего конь споткнулся и полетел через голову.

Налётчики может и были невеликих рангов, но кавалеристами оказались отменными. Да и стоит ли этому удивляться когда имеешь дело с шляхтичами. Они что наши казаки, с детства учатся владеть саблей и верховой езде, по праву считаясь одними из лучших кавалеристов Европы.

Поэтому, когда я взял на прицел следующего, оставшиеся четверо едва ли не синхронно привстали в стременах и удерживая идеальный баланс, открыли по мне огонь. Дистанция сокращалась стремительно, и пули ложились точно. Один за другим свинцовые