Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Об этом не тревожься. У Егора и нужная сумма имеется.

— Я так понимаю, кроме Травкина у вас ко мне есть ещё какое-то дело?

— Чесляк, — без обиняков коротко бросил Рябинин.

— Слышал о таком и даже заочно знаком. И что с ним не так? Вроде бы его светлость не собирался гоняться за оружием, а хотел наказать руку, направившую его.

— Совершенно верно, — вмешался в разговор Светлаков. — Альберт всего лишь наёмник, который взялся за вознаграждение исполнить грязную работу. Сейчас спокойно проживает в Гайсине, претензий по поводу того, что князь остался жив ему не предъявили. По факту он свою работу сделал, а то, что Глинского не оказалось в той карете с него взятки гладки. Вот если бы оказался и остался жив, тогда иное дело. А так, вина на том, кто предоставил неверные сведения.

— А разве ему не полагается пытаться убить князя, пока не получится? — удивился я.

— Он подвизался напасть на князя в конкретном месте и сделал свою работу. То, что вы остались живы, не имеет никакого значения. Главное, что Богдана Фёдоровича там не оказалось, а в том его вины уж нет. Работа до конца не выполнена, но и он получил лишь половину платы.

— Странно как-то, — хмыкнул я.

— Нормально, — пожал плечами дознатчик.

— Не суть. Ко мне вы зачем пришли? — спросил я.

— Руку наказали и дали понять, куда не следует тянуть грабки, — заговорил полусотник. — Его светлость на этом приказал остановиться. Но мне этого мало. Моих ребят побили, и я хочу, чтобы тот кто в том повинен понёс наказание. Мои руки повязаны службой. А ты, вроде как говорил, что за дворового своего посчитаться хочешь.

— Было дело, говорил, — перевёл я взгляд на дознатчика.

— Мой начальник свято чтит приказы его светлости. Но вместе с тем, ему не нравится разгребать дерьмо. Он предпочитает не допускать этого. Поэтому он придерживается мнения, что всякий наёмник должен знать, что направив оружие на людей его светлости, он непременно умрёт.

— Получается, вы, Вадим Петрович, хотите, чтобы я посчитался за дружинников. А вы, Иван Григорьевич, чтобы преподал урок наёмникам. При этом каждый из вас под присягой может поклясться, что приказ его светлости не нарушал.

— Так и есть, — не стал юлить дознатчик.

— И какой мой интерес? — спросил я.

— Такой, что вы и так собирались найти Чесляка. А я выведу вас прямиком на него. Вам только останется решить, как именно вы его достанете.

— А если мне это не интересно?

— Травкин ожидает вас в мастерской, — пожал плечами Светлаков, давая понять, что на нет и суда нет.

— Где я вас смогу найти? — спросил я, после незначительной зпаузы

— Зависит от того, как долго вы будете обучать Егора Кирьяновича, — ответил дознатчик.

— Если он умеет обращаться с железом, то и в пару дней уложимся. Всему тому, что знаю, я его учить не подряжался.

— Я управлюсь со своим делами через неделю. Как освобожусь, навещу вас, тогда всё и оговорим более конкретно.

— Договорились, — подвёл я черту.

Глава 27

В Речь Посполитую

Родители приехали этим же вечером, а на следующий день я с матушкой отправился в гимназию утрясать вопросы по экстерну. Как оказалось, нам придётся заплатить ещё и за составление отдельного плана по ускоренной программе. Я был готов на такие траты, матушка восприняла спокойно, отец с недоумением, так как не понимал к чему мне потребовалось выпускаться из гимназии на год раньше. Тем не менее, возражать он не стал.

Зато, как я и ожидал, его заинтересовала моя оснастка и немного изменённая конструкция хвостовика стреловидной пули. Штампованный изготавливать проще чем из гнутого кровельного железа, и не приходилось опасаться, что при хранении или падении оперение погнётся, из-за чего все преимущества пули терялись моментально, так как она могла и на десяти шагах улететь чёрт знает куда, но только не в цель.

Да и токарный станок по дереву, изготовленный в нормальной мастерской, не идёт ни в какое сравнение с изделием вышедшим из сельской кузни, пусть и хорошо оборудованной. Та же песня и со сверлильным станком, который, к слову, можно использовать и для иных нужд. А от точности выполнения поддонов зависело ничуть не меньше, чем от самих пуль.

Отец побыл немного в мастерской, пока я объяснял Травкину, что куда, откуда и почему. Сам за железо не брался, но слушал внимательно, делая соответствующие выводы. Пограничье, это то место, где к оружию относятся всерьёз.

И яркий тому пример из недавних, это нападение на почтовую станцию, пусть и не в нашем уезде, но шуму оно наделало много. В основном из-за того, что троих поганых положили неизвестные. Обычно от славы никто не бегает. Ну, да не суть важно.

По итогу этих наблюдений отец и решил заказать полный комплект оборудования и оснастки, по типу моей мастерской. Признаться, я думал, что платить придётся мне, но траты он взял на себя. А в ответ на моё предложение, чуть не за ухо отвёл в банк и коль скоро у меня есть лишние деньги, велел положить их на счёт. Моё замечание по поводу того, что это получится уже далеко не четверть от заработанного, он попросту проигнорировал, настояв на своём. Хорошо хоть у меня имелась заначка, и три портрета на выходе.

На то, чтобы утрясти все вопросы с гимназией, заказом оснастки и обучением Травкина, потребовалась полная неделя. Впрочем, с последним, как и предполагал, мы управились в один день. Два других ушли на то, чтобы собрать, испытать и снова упаковать оборудование отправляемое в Черкассы.

А ещё, за эти дни матушка сумела мне подобрать приходящую экономку. Нюре было тридцать, замужем, трое детей, муж сапожник, трудился в мастерской при доме. Приходила она к шести утра и к восьми, готовила мне завтрак. Находилась у меня весь день, и уходила в восемь вечера, после ужина, оставляя для меня какой-нибудь перекус, а то мало ли, организм молодой и здоровый.

— Роман Тимофеевич, к вам тут господин пришёл, — встретила меня Нюра, когда я вернулся из амулетной лавки.

Я воспользовался советом Димы и прикупил «Котомку» четвёртого ранга. Но делать это до отъезда отца не решился, не то опять потащит в банк стряхивать