Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

искусство, но спросом пользоваться будут ещё очень долго. Касаемо же конкуренции у меня уже есть имя, даже прозвище прилепили, Меченый. Думаешь от скуки или чтобы задеть? Нет. Меня выделили. Так что, полагаю, что и при появлении конкуренции я без заказов не останусь. Мало того, уверен, что их не станет меньше. Работы Арта будут цениться по-прежнему высоко, просто из-за имени. Меня с пьедестала уже не столкнуть. Даже если я перестану писать, останусь лучшим, так как был первым. И потому что написал портреты монаршей семьи.

— Что⁉ — не смогла сдержать своего удивления матушка.

— Именно.

— И отчего ты молчал?

— Не хотел бахвалиться.

— Но это всё меняет. Я немедленно поговорю с Тёмой.

Я проводил взглядом матушку, коря себя за то, что не сообразил блеснуть этим перед отцом ещё вчера. Но потом пришёл к выводу, что вот этот разговор с матушкой всё же был нужен. Теперь, когда она знает, куда и зачем ушла львиная доля трат, она будет отстаивать мои позиции с яростной убеждённостью. И если у неё получится, то-о-о… Это ничего не поменяет. К прежнему плану я уже не вернусь. Новый более жизнеспособный и имеет бо́льшие перспективы.

— Ну как, удалось впечатлить матушку своими успехами? — спросил меня Игорь, встретив в коридоре второго этажа.

— Удалось.

Братец наслаждался отдыхом, а потому беззастенчиво манкировал занятиями по физической и боевой подготовке. Понять его не трудно. В кадетском корпусе основной упор именно на них, и хотя бы на каникулах хочется малость потюленить. И матушка в этот раз пошла ему навстречу, не став настаивать на тренировках. Правда, как и в моём случае, для начала проверила уровень его боевой подготовки, оставшись довольной результатами.

— Кстати, ты в курсе, что Люба рассказала отцу о дуэли? — спросил я.

— Теперь в курсе, — состроил кислую мину он.

— Она не намерено. Просто и представить себе не могла, что мы это скроем от родителей.

— Да я не в обиде на неё. Даже благодарен. Рождественские каникулы, и сейчас уже полтора месяца дома, уезжать скоро, а я всё с духом не соберусь. А так, даже проще. Сильно досталось?

— В этом деле с меня взятки гладки. Ты ведь старший, с тебя и спрос.

— Это да, — почесал он в затылке.

— Уверен, что чесать нужно не задницу? — подначил я.

— Думаешь?

— Ну, меня в прошлом году из-за секача выпорол.

— Так ты себя со мной не ровняй. Я кадет, перешёл на выпускной курс, практически ратник, — с сомнением, возразил он.

— Звучит как-то неуверенно, — не унимался я.

— А по шее?

— Ты на Любу глаз положил? — сменил я тему разговора.

— А разве трудно догадаться.

— И как успехи?

— Пока никак.

— В курсе, что она отдаёт предпочтение Димке?

— Не слепой. Но он мне не соперник, ему на однодворке родители не позволят жениться. А если женится, то свет их не примет, что, как я полагаю, не понравится уже её отцу. В деревне с этим проще, но на наших соседей она пока не смотрит.

— Ты всерьёз решил?

— Люба хороша собой, приятного нрава, умна и прочая, и прочая. Я у неё не вызываю отторжения, во всяком случае так утверждает наша сестрица. Наконец, наш брак выгоден всем.

— Ну и отчего не поговорить с ней прямо?

— С кем? С девицей которой хочется сердечных томлений?

— Она более прагматична, чем ты думаешь, — не согласился я.

— Но от этого не перестаёт быть девицей. Поэтому продолжу её планомерную осаду.

— А ведь ты и впрямь в неё втрескался, — вдруг осенило меня.

— У нас перед глазами отличный пример наших родителей. И я хочу так же, — с вызовом посмотрел он на меня.

— Не закипай. Я только за, — поднял я руки в примирительном жесте.

Переодевшись спустился к завтраку, где собрались все обитатели дома, включая и нашу гостью. А вот гость отсутствовал. Что в общем-то неудивительно. Зная Клавдию Петровну, смею предположить, что к завтраку они выйдут далеко не сразу. С неутомимыми любовниками в этом мире проблем нет, руны в помощь. Так что даже местные старички выдадут более чем достойный результат, тем более, что с годами ранги только растут, как и возможности. Но больно уж Островская падка на молоденькие упругие тела.

За завтраком отец вёл себя не как обычно. Был задумчив, хмурился и время от времени бросал на меня взгляды, после чего неизменно переглядывался с матушкой. Давать заднюю ему явно не хотелось, но и выбора она его лишила. Понятно, что он голова семьи и если закусит удила, то никакая шея не сможет её повернуть. Но и ссориться с женой ему ой как не хочется. И я его понимаю, сам так жил со своей покойной супругой.

После завтрака отец велел мне проследовать в кабинет. Я стоял и молча ожидал пока он устроившись в кресле раскуривал свою трубку. Наконец окончательно принял решение и тяжко вздохнул.

— Почему не сказал, что был на приёме у его величества?

— А что бы это изменило?

— Многое. Твои портреты отличает высокая точность и реалистичность… — начал было он издалека.

— Государь остался доволен и даже предложил мне услуги лейб-лекаря по удалению моих шрамов, — перебил его я.

— Уверен, что он был доволен?

— Отец, он любит свою жену и тот взгляд которым он смотрел на портрет невозможно подделать.

— Тогда… если сам государь выказал тебе удовольствие, то к тебе выстроится очередь из желающих.

— Я знаю.

— И получается, что твоё будущее уже обеспечено. А ты мне тут голову морочишь.

— Ничего я тебе не морочил, отец. Ты сам всё решил.

— Значит так, сын. Чтобы у тебя никаких крамольных мыслей в голове не завелось, давай поступим так. Сегодня же… Хотя нет, завтра, мы поедем в Винёв и составим новый договор с банком, относительно твоего счёта. Он уже отрыт на твоё имя, и я подпишу обязательство, что доступ к нему будешь иметь только ты, но лишь по достижении совершеннолетия. И сделаем мы это, при одном условии, если ты прямо сейчас дашь мне слово, что минимум четверть твоих заработков будешь класть на этот счёт. В таком случае к твоему совершеннолетию у тебя окажется на руках