Дубликат - Леонид Жилеев

Так, пока двойник ещё не вышел, надо сообразить: я-то что от него хочу? Счастье Лены устроить? Чушь — пусть сами о себе заботятся. Познакомиться? Да век бы его не видеть, потому что я — это я, а он — это он. А вот о Пионере его предупредить — это стоит, не хочу я Пионера здесь видеть. А для этого надо, чтобы двойник мне поверил, но как этого добиться, я представления не имею. Правда, время ещё есть — Пионер появится не раньше утра четверга, а сейчас, очевидно, у него своих дел полно, он ведь тоже только что приехал. Наконец слышен стук подошв об асфальт, и через полминуты из-за автобуса показывается он. Да, это тот же самый двойник, что и в прошлый раз. Я, кажется, стал разбираться во всех этих копиях одних и тех же людей. И в глазах двойника — совершеннейшая растерянность. Вот, дорогой Царь морской, полюбуйтесь на себя N циклов назад. Двойник, как и в прошлый раз, делает несколько кругов вокруг автобуса, не замечая меня, безуспешно пытается вернуться в автобус, садится на бордюр в позе мыслителя и, наконец, встаёт и поворачивается к воротам. Сейчас должна выйти Славя и спросить с обезоруживающей улыбкой:

— Привет. Ты, наверное, только что приехал?

Вот только Слави здесь нет. Тогда второй вариант: двойник, увидев меня, спросит:

— А где же Славя?

— Я за неё.

А, кстати, что я ему скажу? Сижу, жду, когда соизволит заметить или когда в ворота ломанётся, а приветственную речь так и не заготовил.

Доктор, меня все игнорируют… Соскакиваю с постамента, свернув методичку в трубочку, прячу её в карман шорт и делаю шаг навстречу двойнику. Это небольшой шаг для человека… Меня наконец-то замечают, и это хорошо. Мой болливудский брат-близнец останавливается, замерев на месте, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Кстати, я вижу его лицо. Вот у Пионера лица не вижу, а у него вижу — и очень надеюсь, что моё лицо он тоже видит. Ну что, с поправкой на испуг и общее непонимание ситуации держится он достаточно спокойно. Я в его ситуации, кажется, истерил по полной программе. Да и в прошлую нашу встречу, в лесу у озера, он мне скорее понравился. Но пора уже что-то сказать.

— Здравствуй. Семён, так?

Ну же, ответь хоть слово…

— Д-да. Здравствуй.

— Это хорошо, потому что я тоже Семён, тебе будет просто запомнить.

Поздоровались, обменялись рукопожатиями, посмотрели друг другу в глаза — и небеса не разверзлись, и свет не померк, и оба уцелели. Видимо, я уже сильно отдалился от некоего пра-Семёна и теперь могу сосуществовать с остальными его копиями в одном пространстве. Вон я каких слов от бабули нахватался.

Что ж, если я сегодня за Славю, то буду столь же ламповым. С поправками, конечно же.

— Ну что, идём в лагерь, или за воротами на самопрокорме жить будешь?

Поворачиваюсь к двойнику спиной и иду к воротам. У самых ворот останавливаюсь и оглядываюсь: он стоит там, где я его оставил, нелепый посреди буйного лета в своей зимней куртке и тёплых джинсах, и по-прежнему ошарашенно оглядывается. Встречаемся с ним взглядами, и я приглашающе мотаю головой в сторону ворот. Двойник наконец решает, что лагерь — хоть какая-то цивилизация, и направляется следом за мной. Я поджидаю его, и в ворота мы входим уже вдвоём.

— Я понимаю, что у тебя в голове куча неясных вопросов. Но давай ты сначала осмотришься, а потом уже будешь их задавать. Если ответ существует и я его знаю — я тебе отвечу. А для начала…

Для начала я рассказываю двойнику, что он действительно попал в пионерлагерь «Совёнок», что вожатую зовут Ольга Дмитриевна, что я здесь физрук и в местном табеле о рангах вроде как второе лицо. А есть ещё помощница вожатой Алиса, которая тоже второе лицо. Отвечаю на его вопрос о том, что где находится лагерь — никто не знает, и который сейчас год — тоже, но явно не его две тысячи седьмой. Но обитатели этого незнания стесняются и всячески уходят от ответа. Нет, позвонить отсюда тоже не получится, хотя он, конечно, может попробовать. Нет, это не дурдом на выезде, это такой пионерский лагерь, и если он сюда попал, то он тоже здесь не просто так. И ничего я не имел в виду, потому что сам здесь уже неизвестно сколько времени. А пока Семён сам не начнёт разбираться, хотя бы попытку не сделает, объяснять ему это бесполезно. И обитатели здесь совершенно безобидные, поэтому убедительно прошу обитателей не обижать, а то они огорчаются. Понимаю, что выгляжу сейчас полным идиотом, но остановиться не могу.

За разговором доходим до кружка кибернетиков и на крыльце видим Лену. Ну, видимо, избавленный от милитаризма лагерь возвращается к типовому сценарию, а ещё Леночке, конечно, просто увидеть свою пассию захотелось. Она переводит взгляд с одного из нас на другого, с двойника на меня, с меня на двойника и, кажется, действительно смущается.

— Очень опасная девушка, — шепчет двойник, но я его слышу. — Вон какие глазищи.

Я пытаюсь посмотреть на нас этими самыми глазищами опасной Лены: два одинаковых — нет, почти одинаковых, я обнаружил пару дней назад, что теперь выгляжу лет на девятнадцать-двадцать, а не на шестнадцать-семнадцать, как мой двойник. Так вот, два брата-близнеца, только один загорелый, в шортах и пионерской рубашке с коротким рукавом, а второй — бледный как вампир, в зимней одежде и с выражением полного обалдения на лице.

— Начинаем знакомство с лагерем и обитателями, — говорю с интонациями экскурсовода. — Это кружок кибернетики, где два местных маньяка пытаются собрать робота-убийцу, точнее, робота-убийцу мышей, а это Лена — лучшая девочка лета и по совместительству приёмная дочь Морского царя.

— Леночка, позволь представить тебе моего тёзку. К сожалению, он где-то потерял свой обрывок пелёнки со штампом роддома, поэтому не может доказать наше с ним родство. Так что танцы и песни отменяются.

— Ну я же говорил, дурдом на выезде, — опять бурчит под нос брат-близнец.

— Привет, я Лена, — тихо произносит Лена и, покраснев, опускает глаза.

— Очень приятно, Семён.

Гм, и как же нас различать теперь? Семён-старший и Семён-младший? Пофигу, пусть аборигены сами разбираются.

— Лена, можешь отвести Семёна к Ольге Дмитриевне, заодно и лагерь покажешь?

— Д-да. Н-нет. У меня дела, прости, — шепчет Лена и, покраснев куда-то уже совсем в инфракрасную область, убегает.

Оглядываюсь: нет, Ульяны с саранчой не видать. Значит, это исключительно я засмущал