Дубликат - Леонид Жилеев

помыто, а что не помыто — то как минимум протёрто от пыли, так что мне даже за ручку дверную браться страшно, чтобы эту чистоту не разрушить. И стопка свежего постельного белья на кровати поверх одеяла. Всё-таки они, видимо, не люди, — думаю полушутя-полусерьёзно, но, поскольку я и сам не человек, меня это не смущает. И я прощаю девочкам эту их бесцеремонность, потому что уверен в их порядочности: будь там мои письма, никто из них не стал бы их читать; а ещё я понимаю, что теперь считаюсь у них совершенно за своего, как говорила в далёком-далёком детсадовском детстве одна девочка: «Сеня — мой подруг!»; а ещё то, что дороги они мне все ужасно со всеми их странностями, и наплевать, кто из них ещё спит, а кто уже проснулся. Кидаю, да простит меня Женя, методичку прямо от входа на кровать, сглатываю комок и с каменным выражением лица поворачиваюсь к девочкам.

— Ну ты же сам разрешил, как всё закончим, чаю у тебя попить! — сразу начинает оправдываться Ульяна.

Она уже подбежала ко мне, смотрит мне в глаза, пытаясь угадать мою реакцию, её лицо вытягивается, и, кажется, вот-вот потекут слёзы. Я, не в силах больше сдерживаться, улыбаюсь и маню пальцем её поближе к себе.

— Всё замечательно! — это чтобы все слышали. А потом нагибаюсь и Ульяне на ухо: — Бесцеремонно немного, но всё равно замечательно.

И легонько касаюсь губами её щеки. И опять — смущённая Ульяна. Она отбегает, покраснев, трёт место поцелуя и громко возмущается:

— И вовсе было не обязательно!

А я опять вижу на её месте ту Ульяну, из моего вчерашнего сна. Да что за навязчивый бред такой!

Ещё раз, улыбаясь, обвожу взглядом девочек, стараясь заглянуть каждой в глаза. Ну, надеюсь, что они меня поняли, поскольку ответные улыбки совершенно… Ладно, неважно.

Наконец подхожу к столу, Мику и Саша расползаются, освобождая мне место. Напротив меня оказывается Ульянка, справа от неё — Алиса, а слева — Лена. Что тут у нас? Чай? Ну, как бы не только чай, там ещё какие-то травы — где и когда успели нарвать? Или с собой принесли? А кроме чая — оладьи с вареньем. Смотрю на Сашу.

— Твоя работа? Очень вкусно.

Саша только смущённо кивает.

Сидим вшестером, напиваемся чаем, наедаемся оладьями, болтаем о всякой ерунде, выступление вчерашнее вспоминаем, я ещё раз благодарю, сейчас уже всех, за автографы на Лениной картине. Надо будет ещё завтра футболистов поблагодарить.

— Девочки, только одна просьба: хватит уже «царя».

— Ну не физруком же тебя звать, а от Семёна ты всегда ёжишься.

— Да уж лучше Семёном, — отвечаю, не вдаваясь в подробности.

Ожидаю вопросов, но обошлось. Чаепитие постепенно себя исчерпывает, и мы закругляемся, расставляя всё по местам, Мику моет посуду, и мы выползаем на спортплощадку.

— К вечеру высохнет? — спрашиваю, имея в виду постиранное.

— После обеда высохнет — жара такая. Висело бы на улице — уже сухое было бы. Мы к тебе ещё гладить придём, ты же не против?

Нашу беседу прерывает сигнал на обед. Спрашиваю у барышень:

— Ну что, аппетит испортили, теперь можно и пообедать. Мы идём?

— А то!

Ну, мнение Ульянки — оно не удивляет. Остальные высказываются в том духе, что лучше бы сходить, чтобы у общественности в лице вожатой вопросов не возникало.

Понятно, что после сладкого обед не идёт, поэтому лениво шевелю ложкой в тарелке с рассольником, а сам пытаюсь представить поведение двойника при встрече со мной и продумываю линию своего поведения. Всё равно, как обычно, всё перерешу в последний момент, но хоть мозг займу.

Значит, что мы имеем? Мы имеем двойника — Семёна девственного обыкновенного, «организм», как нас тут обозвали (поубивал бы придумавшего такое!), двадцати семи психологических и семнадцати биологических лет. Ничего не понимающего, напуганного и считающего, что он пал жертвой или идиотского розыгрыша, или похищения инопланетянами, склонного в этот момент к истерике, между прочим.

Нужно его встретить, по мере возможности успокоить и направить к вожатой, а там пусть всё идёт естественным путём. Раз уж Слави здесь нет, то придётся мне. Кстати, вряд ли он во мне себя сейчас узнает. Вряд ли сейчас вспомнит, как сам выглядел в девятнадцать-двадцать лет. Теоретически могла бы двойника встретить Лена, но нет. Вот спасти от опасности Лена годится, а при обыденной встрече она либо разволнуется и будет молчать и краснеть, либо… Не знаю, что «либо», но точно не то, чего ждёт вожатая.

— Эй, Семён, ты заснул тут за столом?

Вздрагиваю от Алисиного оклика. Оглядываюсь — точно, вокруг никого нет, столовая пустая, только Алиса с тряпкой в руках протирает столы.

— А тебе обязательно меня будить? — отвечаю Алисе, а сам закрываю глаза и делаю вид, что клюю носом в тарелку. — Ладно, увидимся.

Отношу едва тронутую тарелку рассольника, уже покрытого сыпью застывших жиринок, на мойку, а сам, покинув столовую, сначала захожу к себе, беру футбольную методичку — почитать, пока нет автобуса, — и из спортзала уже отправляюсь на остановку.

Пока на остановке пусто, сажусь в тени, достаю методичку, начинаю изучать и неожиданно увлекаюсь. То, что время концентрации внимания у моих подопечных коротенькое, и носятся они как электровеники, и силы распределить не могут, — это я уже и сам понял. А вот на то, что они, оказывается, очень ранимы и чувствительны к своим неудачам, я раньше не обращал внимания. Теперь буду учитывать. У меня почти нет воспоминаний о себе в этом возрасте, поэтому приходится всё это читать. А ещё совет хороший: ставить детей в такие ситуации, чтобы им приходилось думать. Листаю дальше и понимаю, что эту методичку я обязательно прочитаю всю. Но уже слышно мотор, я окидываю взглядом остановку и, пока автобус ещё далеко, усаживаюсь на правый постамент, устраиваясь в ногах у гипсового пионера. Ну-с, поглядим.

Автобус плавно тормозит перед воротами, шипит открываемая дверь, и глушится двигатель. Вот ещё один интересный нюанс: салон через стёкла просматривается насквозь — я вижу облака и деревья за автобусом, но совершенно не вижу внутренности салона, в котором, по идее, сейчас двойник должен метаться по проходу, выглядывая из окон. Сейчас он выскочит из автобуса, и что? Побежит вдаль? Там покатается по траве в истерике, а потом, уже успокоившись, вернётся? Или это не обязательно? Ведь, в отличие от запрограммированных персонажей, он обладает свободой воли. В прошлый-то раз он вполне собран был и после нескольких кругов по площадке и короткой паузы на раздумья целеустремлённо пошёл