Дубликат - Леонид Жилеев

в душе и выдвигаемся в направлении столовой. По дороге наша компания растягивается: далеко вперёд убегают Ульяна с Алисой, потом, ненамного отстав, Мику с Сашей, и последними плетёмся мы с Леной.

— Ну как, Лен, приобщилась к волейболу?

— Да. У вас весело.

— Приходи чаще, будет весело и у тебя.

— Наверное, приду.

— Приходи-приходи, даже Алиса против не будет.

— Я не знаю ещё.

— Вот вас мир не берёт. Вспомни, как она отнеслась к тебе на празднике. Точно против не будет.

А ведь сейчас у них новый повод для соперничества возник. Тогда Лена моего двойника только для себя в лесу прятала, а сейчас вон сколько девушек. А ещё двойнику можно никого не выбрать. И я над ними всеми в позиции наблюдателя. Наблюдателя за самим собой, да. Хотя не удержусь ведь, влезу же, обязательно влезу. Как минимум от скуки, а ещё и по личным мотивам.

За ужином мой двойник садится к амазонкам, но Ульяна уже не та, поэтому его ужин проходит без эксцессов. Я ужинаю в своём углу, а на выходе дожидаюсь Ульяну.

— Ульяна, скажи честно, тебе хотелось мелкую пакость новенькому за ужином устроить?

— А ты этого от меня ждал? Нет, не хотелось, я только спросила, почему он играть не пошёл, когда звали.

— А он ответил, что не в форме? А что про пакость-то?

— Да что ты пристал ко мне? Что я, маленькая, что ли?

— Прости, пожалуйста, просто вспомнил свою историю. Наше знакомство с твоими двойниками всегда начиналось с сороконожки в тарелке.

— Вот чтоб ты понимал на будущее: я — это я, а они — это они! — Ульяна просто озвучивает мою недавнюю мысль.

И тут соображаю, что сейчас обидел Ульяну, взял и обидел. Очень жаль.

— Ох, прости меня, пожалуйста. Ни ты, ни они не виноваты в этом, я не подумал, когда говорил.

— Прощаю, ты же известный придурок.

— Да Ульяна, иногда проскакивает, прости, пожалуйста.

— Ну прощаю же. Наверное, это потому, что ты слишком долго был один, и мы все для тебя на одно лицо были.

— Наверное.

А тут уже Ульянка вгоняет меня в краску: встаёт на цыпочки и целует в щёку.

— Это чтоб ты не сомневался, что простила. А то будешь бегать с извинениями до конца смены.

Отомстила, называется, смеётся и убегает. Я гляжу ей некоторое время вслед и отправляюсь к себе. В тренерской достаю гитару, пытаюсь подобрать одну мелодию. Что-то получается, а что-то нет. Ставлю гитару на место, а потом иду прогуляться по лагерю. По дороге встречаю обоих зайцев: Серёжу и Оксану.

— Семён, а тренировка завтра будет?

— Конечно, будет, всё будет как обычно — праздники кончились.

— А ты знаешь, что твой двойник сегодня приехал?

Так, про двойников уже все знают.

— Знаю, я же сам его и встретил. Вы его не видели?

— А, к остановке пошёл.

— Ну ладно, тогда до завтра. Не заигрывайтесь тут, завтра гонять вас буду безжалостно. И не надо его двойником называть — мы хоть и похожи, но разные.

А я отклоняюсь от маршрута и сворачиваю мимо домика амазонок к тропинке, ведущей в старый лагерь. В лесу быстро пробегаю по тропе, осматриваю брошенный корпус — нет, никто сюда не заходил, — и мимо лесного озера, где состоялась наша давнишняя ночная встреча с двойником, выхожу к остановке. Пока обходил старый лагерь, уже стемнело, поэтому на остановке не сразу замечаю двойника. Он, бедолага, сидит на газоне, прислонившись спиной к постаменту, и с тоской смотрит на теряющуюся в темноте ленту дороги. Интересно, пытался он уже убежать по шоссе или нет? Он ведь всё ещё думает, что он в жизнь вляпался, не понимая, что на самом деле он в сказку попал. В недобрую и бестолковую сказку, в которой все мы завязли, как доисторические мошки в янтаре. Где нет ни драконов, ни принцесс, ни рыцарей, где жалко даже злодеев и колдунов. Сейчас на моём месте должна была бы быть Славя — та бы ободрила, или Лена — та бы утешила, но есть только я. Выхожу из кустов на остановку: двойник всё так же сидит, не обращая на меня внимания.

— Автобуса не будет, тёзка, ещё неделю. Посиди ещё немного и отправляйся к вожатой, та тебе определит койко-место.

Семён-второй механически отвечает, не поднимая на меня глаз:

— Хорошо.

— А завтра приходи на спортплощадку, если хочешь. Побеседуем.

— Хорошо.

— Ну, раз «хорошо», то и я пойду к себе, время уже позднее.

А время действительно позднее, часам к одиннадцати подходит. Прохожу через площадь, на которой, как обычно, Лена.

— Привет, мы с тобой как на свидание сюда приходим.

— Привет, Леночка, и не говори. А ты опять взялась «Унесённые ветром» читать?

— Да, нравится очень.

— А я так и не собрался, а теперь только после Алисы очередь занимать.

— Вряд ли тебе очень понравится. Это всё-таки для девочек роман.

Пауза, а потом Лена спрашивает:

— Семён, я всё о сказке твоей думаю. Это правда?

— Что правда?

— Что ты скоро опять станешь как все? Об этом твоя задача?

Только молча киваю в ответ. Это сколько же работы, сколько же мыслей в этой головке за сутки прокрутилось, а я момент такой упустил и не заметил. Уникальнейший момент в моей бесполезной, хоть и сказочной жизни, эх. Новый человек родился без меня между сегодняшним ужином и текущим часом.

— Но пока я ещё здесь, так что добро пожаловать в нашу компанию.

У Лены в глазах слёзы.

— Лен, не плачь, у тебя ещё больше сотни циклов активной жизни. Которая действительно только от тебя и зависит.

— У меня. А у тебя? А у девочек?

— Знаешь, не трави душу, я ведь их случайно разбудил. Планировал через ваш лагерь пройти и дальше двинуться, а вот разбудил. Потому что они готовы были проснуться, и теперь виноватым перед ними себя чувствую, хотя Алиса и ругается на меня за это чувство. Вот так и живу. И ещё: Алиса в курсе в общих чертах, что нас ожидает, а Ульяна не знает ничего, так что не проболтайся. И давай о хорошем: сейчас с остановки Семён-второй придёт и спросит, что ты читаешь. Может, похвалит книгу, а может, нет, поэтому загадывай желание.

VI. Анализ

Утром просыпаюсь и долго не могу понять, где я, кто я, что я. Снилось, что это я впервые попал в «Совёнок», снилось, что это меня Ольга оставила ночевать у себя в домике, снилось, что это я спрашиваю