Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Я вспомнил ее утром, непривычно сонную после почти бессонной ночи, потом — с родимчиком в руках, когда она обещала найти ему место возле старого колодца. Вспомнил и слова Митрича о том, что Вера Романовна была куда больше, чем казалась мне до сих пор. Возможно, она действительно умела защищать себя гораздо лучше, чем я предполагал, но странным образом это почти не успокаивало.

— Она ведьма, как говорит Морозов, — произнес я. — И есть вероятность, что не совсем безобидная.

— Есть такая вероятность, — согласился Побед. — Но вовсе необязательно причинять вред ей. Иногда достаточно заставить вас поверить, что это может произойти.

Я невольно нахмурился. И хотел что-то ответить Победу, но слова неожиданно застряли в горле.

Дело было даже не в самом предупреждении. Сейчас в глазах Победа не было ни назидательности, ни желания напугать.

Только искренняя забота, к которой я почему-то оказался совершенно не готов.

С насмешкой было бы проще. На нравоучение я мог ответить шуткой, поспорить или сослаться на то, что Морозов уже выполняет в моей жизни необходимую норму наставлений. А здесь спорить было не с чем.

Побед просто беспокоился обо мне. Я помолчал, потом кивнул.

В доме зазвонил телефон. Через несколько мгновений послышался спокойный голос Веры Романовны, отвечавшей кому-то по делам Совета. От этой обыденности предупреждение Победа вдруг стало ощущаться еще серьезнее.

До сих пор меня больше занимало, чем Северск может оказаться опасен для меня самого. Это было понятно и даже удобно: я выбрал остаться здесь, принял обязанности и мог отвечать за последствия собственного решения.

Гораздо сложнее было привыкнуть к мысли, что вместе со мной в эту историю постепенно втягивались люди, которые становились мне дороги.

И, пожалуй, именно за них однажды будет страшнее всего.

Глава 25

Час в Совете

Долго размышлять над словами Победа мне, впрочем, не дали. Потому что на дорожке за домом послышались чьи-то неторопливые шаги.

Побед повернул голову и прислушался:

— К вам, кажется, гости, — произнес он после паузы.

— Похоже на то, — согласился я.

Сперва я даже решил было, что это был Морозов. Но спустя секунду, из-за угла вышел Илья. Заметив меня, он улыбнулся:

— Доброго денечка, Николай Арсентьевич, — поприветствовал он меня.

— Добрый, — растерянно ответил я. — А вы…

— У вас за домом протекает ручей, — пояснил гость. — А я водяной, если вы не забыли.

— Но почему… — начал было я, но Илья нахмурился.

— Хватит с меня этих ваших машин, — перебил меня гость. — Так… привычнее, что-ли. И точно аппарат не подведет, не сломается на полпути. Знаете ли, по старинному методу передвигаться мне все же сподручнее.

— А… — многозначительно протянул я.

Водяной тем временем поравнялся со мной и протянул ладонь. И я ответил на рукопожатие. Илья же повернулся в сторону Губова. Некоторое время, они смотрели друг на друга, словно вели молчаливую беседу, которой я не помнимал. А затем Побед первым склонил голову:

— Приветствую.

— Добрый день, — ответил водяной и его голос прозвучал немного растерянно.

— Пожалуй, я оставлю вас заниматься княжескими делами, — произнес Губов и направился к дому, оставив нас вдвоем. Илья проводил его внимательным взглядом, потом посмотрел на меня. Но уточнять ничего не стал.

— Какими судьбами к нам пожаловали? — уточнил я, нарушив повисшую во дворе паузу.

— Хотел обсудить с вами одно… важное дело, — ответил гость.

Я улыбнулся:

— Тогда вы вовремя. До обеда осталось совсем немного. Полагаю, Никифор будет вам рад. Думаю, что он прямо сейчас прознал, что вы к нам пожаловали и готовит что-нибудь для дорогого гостя.

— Пообедать тоже можно, — согласился водяной. — Ваш хозяин дома уж больно хорош, когда дело касается угощения. Сразу понятно, что он в этом лучший.

Я тотчас представил, как в этот самый момент довольно улыбается сам домовой. Потому как наверняка он нее только ощутил приближение гостя, но и точно слышал нашу беседу.

Меж тем водяной указал на стоящую возле стены скамью и предложил:

— Присядем?

Я кивнул и осторожно опустился на скамью. Спина тут же напомнила о себе, зато ногам стало заметно легче.

— Близится русалья неделя, мастер-князь, — торжественно начал гость.

— И? — не понял я. — Что от меня требуется?

— Пора готовиться, — пояснил Илья. — Вы же князь Северска, в конце-концов.

Он внимательно посмотрел на меня, но я только покачал головой.

— Простите мое невежество, но я не понимаю, что от меня требуется. Извольте просветить.

— Ладно, — вздохнул водяной. — Начнём с начала. Русалья неделя в Северске — не просто праздник. Русалки выходят к городу, водяные собираются с верхних протоков, речные приходят даже в те места, куда обычно носа не показывают. Родню навещают. Молодые знакомятся, себя показывают, других смотрят.

— Звучит почти как большая семейная встреча, — протянул я.

— Так и есть, — согласился Илья. — Только семья большая. И это всегда сложно.

— В чем же сложности? — удивился я.

Водяной вздохнул и махнул рукой.

— Каждый год одно и то же, княже. И каждый раз словно впервые. Одна половина другую не любит. Норовит напакостничать. А другая отвечает тем же.

— И в чем же это проявляется? — насторожился я.

— Как водится — то в колодец жаб накидают, то тину в озеро закинут, то рыбу выгонят из заводи. А иной раз и коров уведут с заливных лугов да почитай до самых болот.

— Каких коров? — не понял я.

— Моих, — насупился Илья и с