Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

— Для белки — наверняка.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться.

— А для Бросающего Кости?

Побед посмотрел на меня совершенно спокойно.

Я уже начинал понимать, что именно это спокойствие у Древних следовало воспринимать особенно внимательно.

— Считаете, что с него стоит спросить? — уточнил я.

— Обязательно.

Ответ прозвучал без малейшего сомнения.

— За орехи?

Побед слегка нахмурился.

— За небрежность.

Он помолчал и добавил:

— Когда обладаешь силой, которая способна причинить вред одним прикосновением, обязан помнить об этом всегда. Особенно в чужом доме.

Я невольно вспомнил вчерашние слова Морозова о силе. Потом Митрича — о совести, которая должна быть важнее буквы закона.

За последние дни окружающие словно сговорились объяснять мне одну и ту же вещь разными словами: сила сама по себе ничего не оправдывала.

Наоборот, чем ее больше, тем внимательнее приходилось следить за собственными руками.

— И что вы собираетесь делать? — спросил я.

Побед едва заметно улыбнулся.

Мне эта улыбка совсем не понравилась.

— Поговорю со стариком.

— Просто поговорите?

— Для начала.

Я некоторое время смотрел на него.

— Может быть, мне все-таки лучше самому?

— Нет.

Он ответил спокойно, но так твердо, что я сразу понял: решение уже принято.

— Оставьте это мне, князь.

— Почему?

Побед повернул голову в сторону сада. На его лице снова появилось то странное выражение, в котором человеческого оставалось совсем немного.

— Потому что ваш спрос он может счесть претензией молодого хозяина земли и решить, что имеет право торговаться.

Он посмотрел на меня.

— А мой будет куда более действенным.

Несколько секунд было тихо. Я хотел спросить, что именно Побед понимает под словом «действенным», но передумал. Иногда лучше не уточнять. Особенно когда Древний говорит о другом Древнем.

Из кухни снова раздался приглушенный возмущенный писк, затем голос Никифора:

— Не трогай! Тебе сказано, нельзя!

Я снял пиджак и повесил его на локоть. В кармане тихо перекатился орешек. На мгновение я задержал на нем руку.

Мурзик доверял нам настолько, насколько вообще маленький зверек способен кому-то доверять. Ел с чужих рук, забирался на плечи, таскал еду, прятал свои сокровища в моей одежде и совершенно не задумывался, может ли кто-нибудь из тех, кого впустили в этот дом, причинить ему вред.

Соколова неловко переступила с ноги на ногу. Девушка на мгновение опустила глаза, потом покосилась на меня и мягко сообщила:

— Мне пора сделать несколько звонков. Прошу меня извинить.

— Да, конечно.

Я отступил, пропуская ее к крыльцу.

Вера прошла мимо, придерживая рукой край юбки. Уже возле двери обернулась, словно хотела что-то добавить, но передумала.

Наши взгляды встретились. Я невольно улыбнулся, и она ответила такой же легкой улыбкой, прежде чем скрыться в доме.

Несколько секунд я продолжал смотреть ей вслед и лишь потом вспомнил, что рядом стоит Побед.

Ничего особенного, конечно, не произошло. Я всего лишь проводил взглядом собственного секретаря, которая возвращалась из сада в дом.

Побед деликатно молчал.

Когда я повернулся к нему, мужчина смотрел куда-то поверх сада с таким безупречным безразличием, что сразу возникло подозрение: заметил он абсолютно все.

Впрочем, комментировать увиденное он не стал.

Некоторое время мы стояли молча. Из открытого окна кухни тянуло выпечкой, во дворе негромко переговаривались дружинники, а за оградой шумели деревья. Обычный спокойный день, если не считать того, что я едва держался на ногах после тренировки, по дому бегала белка в наморднике, а рядом со мной задумчиво разглядывал сад древний бог.

Для Северска все это постепенно становилось почти нормальным.

— Князь, — негромко произнес Побед.

Что-то в его голосе заставило меня сразу посмотреть на него.

— Вам стоит быть осторожнее.

Я насторожился. После последних дней подобные предупреждения уже не получалось воспринимать отвлеченно.

— Вы о чем?

Побед не ответил сразу. Его взгляд ненадолго задержался на двери, за которой только что скрылась Вера, и этого оказалось достаточно, чтобы я понял, куда он ведет.

— Вокруг вас много недоброжелателей, — сказал он. — Одни уже показали себя. О других вы пока можете даже не знать.

В памяти сразу всплыл Платонов, затем Бросающий Кости и неизвестный человек, которому достался знак Беловодья. Список и без того получался неприятным, а ведь я вовсе не был уверен, что знаю обо всех желающих вмешаться в северские дела.

— Если до человека трудно добраться напрямую, всегда можно посмотреть, кто находится рядом с ним.

Я почувствовал, как недавняя легкость исчезает.

— Любую привязанность можно использовать против человека, — продолжил Побед. — Особенно если она уже заметна окружающим.

Я снова посмотрел на дверь.

— Вы считаете ее моей слабостью?

Побед слегка нахмурился.

— Я считаю, что вы слишком заметно на нее смотрите.

Мне стало жарко, что после недавней тренировки было особенно несправедливо.

— Не понимаю, о чем вы.

— Тогда, пожалуй, вам действительно стоит быть осторожнее.

Я покосился на него.

— Не беспокойтесь, князь, я не собираюсь вмешиваться в вашу личную жизнь, — продолжил Побед. — К кому вы привязаны и насколько, касается только вас. Но другие люди могут заметить это раньше, чем вы сами решите для себя, что именно чувствуете.

Вот это уже было неприятнее.

Платонов совершенно точно не относился к тем, кто пренебрег бы подобной возможностью. О намерениях человека со знаком Беловодья я пока вообще ничего не знал. Да и после всего услышанного от Митрича было глупо считать, что человеческими недоброжелателями дело ограничивается.

Мысль о Вере на этом фоне