Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

— Не слишком ли опрометчиво бросаться в бой самому, государь? Можно быстро почувствовать себя мёртвым… — сказал он назидательно.

— Император должен лично принять капитуляцию врага, Ваше Сиятельство. Это древний обычай. К тому же грош цена тому властителю, что прячется за спинами бойцов. Я хочу идти впереди, и я пойду, князь. — На лице Императора появилась суровая улыбка. — Да и благодаря Дубову я осознал, как соскучился по хорошей драке.

Десантный дирижабль оказался в зоне действия ПВО осман, но её быстро подавили. Она успела сделать лишь пару залпов. Один из осколков чиркнул по груди Императора, а тот лишь расхохотался. Тарасов за его спиной покачал головой. Над Императором на потолке вдруг загорелась зелёная лампочка. Бойцы его личной гвардии выстроились позади государя, готовые в любой момент последовать за ним хоть в ад, хоть на дно морское. Это были самые верные воины Империи.

Александр глянул вниз. Высота была около сотни метров. Ухмыльнувшись, он шагнул вперёд и всего через секунду приземлился на брусчатку двора, раскрошив её. Следом начали приземляться вооружённые до зубов гвардейцы в чёрной броне. По размерам они едва уступали самому государю.

Император двинулся вперёд. Его меч легко пронзал янычар, даже защищённых самыми лучшими артефактами. Револьвер разил без промаха, а волны лавы, веером разлетавшиеся от рук государя, мгновенно сжигали врагов. Гвардейцы прикрывали с флангов и тыла своего господина, а князь Тарасов, держась чуть в стороне, убивал тех, кто пытался сбежать или как-то схитрить.

Как огненный меч они прошли сквозь двор и вошли во дворец. Любое сопротивление тут же подавлялось. Султан бросил все силы защитников против Императора Российской Империи, но всё было тщетно. Они даже задержать его не могли. Стены дворца наполнились звуками выстрелов и криками раненых. Этаж за этажом зачищался. Зал за залом.

Одно из помещений, большой зал с толстыми колоннами, стало главным бастионом золотых янычар. Едва Император вошёл, как на него обрушился шквал пуль. Но он лишь поднял перед собой руку, создав щит из лавы, и пули просто мгновенно плавились в нём, не достигая цели. Броня Императора сияла нестерпимым огнём рун, и вражеские мечи и те снаряды, что всё же долетали до него, были не в силах её даже поцарапать.

Несколько сотен янычар собралось в этом зале. Они прятались за колоннами и за баррикадами из дорогой мебели. Гвардия Императора разделилась на две части, которые пошли по бокам помещения. Впереди располагались гвардейцы со штурмовыми щитами, а позади шли бойцы с автоматами и винтовками. Они либо убивали янычар, либо выкуривали их под клинки государя и князя Тарасова, шедшего рядом с ним.

Султан тоже был здесь. Он кричал с другого конца зала, где располагалось возвышение с троном.

(осм.) — Перемирие! — кричал он. — Я предлагаю перемирие! Заморозка по линии фронта и немедленное прекращение огня! И тогда мы сможем говорить о мире!

— Что он несёт? — спросил Император шедшего рядом Тарасова. Хотя и сам прекрасно знал османский язык.

— Хочет заключить мир на своих условиях.

— Какие ещё свои условия? Да мы уже во дворце! — взмахом меча Александр рассёк пополам выскочившего перед ним янычара. — Капитуляция, и всё!

Султан, скрываясь за маленькой дверью, продолжал:

(осм.) — Я предоставлю мирный план! Российская Империя должна будет заплатить компенсации и восстановить всё, что она разрушила военными действиями! Только такой мир устроит османов!

— Да от его османов уже ничего не осталось, — качал головой Император, вытаскивая меч из очередного янычара.

Через четверть часа зал был очищен от врагов, и Александр первым ступил за маленькую дверь. За ней оказалась винтовая лестница, что привела в просторную башню. Здесь находился один из совещательных кабинетов султана и его министров, а из окна открывался отличный вид на Босфор и улицы Стамбула.

— Ви не сметь находиться здесь! — с сильным акцентом заявил курносый рыжий мужчина. — Я английский лорд! Верноподданный Короны! Когда Её Величество узнаит о том, что ви сотворить здесь, она…

Договорить он не успел. Его голова покатилась по полу, отделённая от тела мечом Императора.

— Президэнт Соединённой Амьерики так этого… — начал было толстый американец с сигарой во рту, одетый в пиджак с заплатками на локтях и широкополую шляпу. Но его голова покатилась следом.

Та же судьба постигла и остальных советников и министров султана Сулеймана Шестнадцатого.

— Не слишком ли жестоко, Ваше Величество? — спросил князь Тарасов, вытирая свой клинок об парчовый халат министра финансов. Того, самого, что советовал султану набрать кредитов у британцев и американцев.

— Эти люди утопили в крови наши приграничные княжества. И погубили Османскую Империю, — перечислял государь, морщась от злости и презрения. — Сколько османских мужчин погибло на этой войне? Сколько наших? Сколько семей остались без отцов или были изведены под корень? А всё благодаря их советам. Смерть — это меньшее, что они заслужили.

— Да, государь, — склонил голову Тарасов. Он ещё никогда не видел Императора в такой ярости. Сам государь не замечал, но другие видели, как с его рук капает раскалённая лава и, шипя, прожигает мрамор. — Вы правы. Но Президент Америк и Британская Королева так этого не оставят.

— Успокойтесь, князь, — отмахнулся Император, вольготно опускаясь в кресло султана и вонзая меч в мраморную плиту. — Я уверен: официально их здесь и не было. А если нам пришлют ноты протеста, то отправим им в ответ головы этих советников.

На этом гнев Александра иссяк, и он мягко, почти дружелюбно позвал на османском:

— Вылезайте, Сулейман. Всё кончено. Я хочу заключить мир — прочный и долгий.

Из потайной ниши выпало потное тело. Сулейман тяжело дышал. При взгляде на сурового русского Императора, сидящего в его кресле, у него с глаз будто пелена спала. Он упал на колени и горько заплакал, осознавая, сколько бед причинил своему народу.

— Нет мне прощенья, — причитал он. — Берите всё что хотите, хоть мою жизнь. Только не губите мой народ.

— Мы — русские оккупанты, — ответил Император, — и когда мы приходим, то повсюду растут больницы и академии, а не могилы. Запомните это, Сулейман. Вы заплатите справедливую цену за свою войну. Но я хочу мира. И чтобы он был долгим, я соединю наши династии в одну, взяв в жёны одну из ваших дочерей. А вы… вы проведёте остаток дней в самой глубокой яме. Но сможете наблюдать, как без вас расцветает ваша бывшая Империя.

Султан Сулейман заплакал ещё горше, но к нему быстро пришло понимание, что так будет лучше для всех. В конце концов, он ведь и хотел, чтобы Османская