Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

по древним заветам, а теперь просто закрытая, для простых людей редкость хотя бы увидеть эльфа, не то что заговорить с ним. Вряд ли в Энибурге найдётся хотя бы два десятка эльфов, не говоря уже о других, менее крупных столицах.

Я и сама видела эльфов лишь однажды, лет десять назад, когда их делегация приезжала в Бриоль — уже не вспомню, по какому именно вопросу.

— Доброго утра, студенты, — после минутной тишины зловеще поприветствовал нас эльф.

— Доброго утра, магистр Фаэрон, — нестройно отозвались первокурсники, уже недобро глядя на эльфа и понимая, откуда столько баек об их высокомерии.

Но его красота ничуть не меркла на фоне скверного поведения, наоборот — она становилась всё холоднее, но оттого ещё более величественной и недоступной. Пепельные волосы были собраны на макушке в хвост, акцентируя острые скулы и впалые щёки. Светло-голубые глаза не выражали ровным счётом никаких эмоций, и вместе с тем в них чувствовался не только ум, но и мудрость. Говорят, у эльфов есть память предков, которая раскрывается при обретении магического дара, — самые яркие фрагменты их истории становятся не просто фактами, а чем-то близким, словно они сами их пережили.

Не зря Клаудия и Рами, переглянувшись, приосанились и, видимо, именно в этот момент пожалели, что сегодня пренебрегли своей привычкой вставать на час раньше и делать макияж и укладку.

Магистр Фаэрон внимательно оглядел каждого и, сложив руки на груди, подался вперёд, чтобы сказать одно-единственное слово, прозвучавшее как пуск пульсара:

— Бежать.

И мы побежали. Странно, нескладно, ударяясь в спины друг другу, пытаясь найти дорожку и вообще так, словно на нас открылась охота. Лишь на второй половине первого круга я осознала, что бегу настолько быстро, точно от этого зависит моя жизнь, да ещё и в голове ни одной мысли — как будто все их заменил инстинкт самосохранения.

И лишь осознав это, я немного сбавила темп и попыталась вспомнить уроки физической подготовки во дворце отца. Как там техника движения?..

— Даорг? — вопросительно обратился ко мне вездесущий эльф. Откуда только нас по именам знает? Успел личные дела изучить? — Почему вы остановились, студентка?

— Не остановилась, а замедлилась, — прокричала в ответ.

Эльф улыбнулся.

— Тогда будьте добры медлить на два круга больше остальных.

От этих слов я едва не споткнулась. Встретилась с равнодушным взглядом светлых глаз и… немного ускорилась. Правильно отец говорил — с эльфом шутки плохи!

К концу тренировки мы все еле передвигали ноги и перед итоговым построением едва держали спины, хотя на самом деле хотели рухнуть на землю. После бега была разминка, а следом — полоса препятствий. И уже потом силовые нагрузки с воздушными потоками вместо штанг и гирь.

— Я бы мог сейчас разочарованно покачать головой и спросить, неужели это боевики? Вы бы ощутили собственную никчёмность и стали бы заниматься усерднее — именно с этой целью преподаватели унижают вас на первом занятии. Но я не буду. — Эльф внимательно осмотрел нас. — Дело в том, что вы не лучше и не хуже остальных первокурсников. Кто-то из вас упражнялся, возможно, даже занимался фехтованием или борьбой, а кто-то — сидел и будто бы не знал, что собирается поступать на боевой факультет. Но по итогу вы все здесь. И к пятому курсу ваша физическая подготовка более-менее выравняется, разумеется, с учётом разницы физической силы обоих полов. — Магистр говорил тихо и спокойно. — Я не собираюсь приободрять вас, тянуть вперёд или как-то манипулировать вашими эмоциями и стремлениями — мне на них плевать. Вам не должно быть плевать в первую очередь, вы сами несёте за себя ответственность. Я лишь буду констатировать факты. Пока вы — обычные первокурсники, ничем не выделяющиеся, как я уже сказал. И только от вас зависит, какими вы станете к концу первого года и какие оценки получите от меня. Мы с вами надолго — до самого выпуска, поэтому советую не дерзить и уважать, если будет так — это станет взаимностью. — Убедившись, что его слышит каждый в наших рядах, кивнул в сторону душевых и раздевалок. — Расходитесь.

Облегчённого вздоха не смог сдержать никто. Даже во взглядах Клаудии и Рами поумерилось восхищения.

Один плюс быть девушкой на «мужском» факультете — это почти свободные душевые. Поэтому мы помылись быстро, в отличие от парней, хотя мне пришлось подождать Элая и уже с ним бежать на следующую лекцию.

— Говорят, с теми, кто пошёл на военную кафедру, он ещё строже, — поделился со мной Элай.

— Здесь есть военная кафедра?

— Со второго курса, — кивнул принц. — И у боевого факультета она обязательна. Ты не знала?

От стона меня уберегло осознание, что ко второму курсу меня тут уже не будет, я вернусь в Бриоль. Хотя где-то в глубине души я призналась себе, что в РАМ — интересно, у меня будет целый год, чтобы изучить её, навпечатляться, а потом с лёгким сердцем распрощаться с ней.

И с Максимилианом Раманским.

— Знаешь, Купава…

Договорить Элай не успел. В этот момент мы как раз проходили под окнами библиотеки, из которой раздались душераздирающие крики библиотекарши.

Глава 16

Я сразу сообразила, в чём дело, и бросилась в здание. Элай — за мной. Что же натворил Крепыш?

Я бежала так быстро, что совершенно не замечала никого и ничего. Студенты передо мной расступались, отпрыгивали и отскакивали в стороны. Но увы, застать начало спектакля мне не удалось — подоспела к самому концу.

Декорации были следующими: библиотека, высоченные стеллажи и книги, много книг, валяющихся огромными кучами на паркете. Лежали они как попало… точнее, как попадали со стеллажей, так и лежали.

И главными актёрами выступали Крепыш и мадам Теодерма, обменивающиеся репликами на повышенных тонах. Понять что-то в их крике было практически невозможно, но собравшиеся студенты всё равно пытались разобрать слова, при этом ещё активно перешёптываясь.

— Купава, это ведь фейри? — уточнил Элай, хмыкнув. — Твой фейри?

— Мой друг, — поправила я. — Конкретно мне он не принадлежит. Они, знаешь ли, весьма свободолюбивые.

Я пыталась привлечь внимание Крепыша, чтобы он куда-нибудь спрятался и не отсвечивал. Но бесполезно. Он был полностью поглощён скандалом. Я уже сделала шаг вперёд, когда студенты за спиной заголосили и разошлись в стороны, выстраиваясь в своеобразный живой коридор. По лестнице поднимался ректор, причём, судя по плащу и цилиндру, он