"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Анна ощутила невероятное тепло внизу живота, и на мгновение весь мир исчез, оставив только его вкус, запах и силу. Но приличия взяли верх, и она оттолкнула его, залепив звонкую пощёчину.

Коловрат широко улыбнулся. Было видно, как он наслаждается этим моментом. Неотесанный мужлан!

— Я влюбился в тебя, Анна, — сказал он со звериной уверенностью в голосе. — И чую, это взаимное чувство. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.

— До свидания, — только и смогла выдохнуть она, и прыгнула в карету.

Когда дверца захлопнулась, она прижала ладони к лицу и почувствовала, как горят её щёки. Она старательно пыталась выкинуть из головы мысли об этом сильном мужчине, который только-только поселился в её сердце, но он был повсюду — в запахе дыма, в звуке его голоса, в ощущении его рук на своей талии.

— Что за вечер? — прошептала она в тишину кареты, чувствуя, как снег падает за окном, укрывая город белым саваном. — Что это только что было⁉

Глава 10

Я проснулся до утра… От напряжённого безмолвия.

Где-то вдали тикали часы, скрипели половицы под ногой невидимого слуги, ветер касался замерзших стекол — и все эти звуки лишь подчеркивали глубину молчания, которое окутало меня, как одеяло.

За окном царила белая питерская ночь. Она серебрилась, как новенький клинок или луна, отражающаяся на снегу. Свет лился сквозь замерзшие стекла, окрашивая комнату в молочные тона, и я смотрел на этот свет, чувствуя, как он касается моей кожи. Снежинки кружились за окном в бесконечном танце, напоминая мне человеческие жизни — каждая была уникальной, каждая была обречена растаять, но вместе они создавали нечто прекрасное.

Валерия тихо спала рядом.

Ее дыхание было ровным, как у ребёнка, который видит сны о чем-то светлом. Она уткнулась лицом в подушку, ее платиновые волосы разметались по белой наволочке, как жидкое серебро. От былого макияжа не осталось и следа — ее лицо было чистым, беззащитным, почти невинным. Она выглядела моложе, чем была на самом деле, и эта мысль заставила мое сердце сжаться. Я видел, как ее ресницы слегка подрагивают во сне, как ее губы шевелятся, произнося какие-то неразборчивые слова, как она улыбается чему-то… Добрый сон…

Я невольно вспомнил, как мы встретились в пыльном зале Ордена, когда она была ледяной охотницей, готовой убить меня за оскорбление. Я помнил, как она билась со мной на дуэли, как она проиграла и не сдалась. Я помнил, как она поцеловала меня в той подсобке, и как этот поцелуй сломал все стены между нами.

Я наклонился и поцеловал ее в губы. Они были мягкими, теплыми, и я чувствовал, как они дрожат под моими, как они отвечают на мой поцелуй, как они дарят мне надежду. Ее дыхание коснулось моего лица, и я вдохнул этот запах цитруса и можжевельника, который стал для меня запахом дома.

Она что-то пробормотала спросонья — неразборчиво, но тепло. Ее рука инстинктивно потянулась ко мне, и я сжал ее пальцы, чувствуя, как они переплетаются с моими. Ее кожа была гладкой, как шелк…

Я провел рукой по линии ее живота. Он был мягким, округлым, — под моей ладонью билась новая жизнь — маленькая и теплая. Я улыбнулся, ощутив эту связь. Я чувствовал крошечную искру света, которая горела внутри Валерии, как звезда. Она была еще совсем маленькой, но я уже знал ее — ее характер будет подобен буре. Я знал, что она будет похожа на свою мать — такой же волевой, такой же бесстрашной, такой же прекрасной.

Я поцеловал ее в живот, и она вздохнула, повернулась на бок, не открывая глаз. Ее рука нашла мою голову, и она погладила меня по волосам…

— Иди уже, — прошептала она, и в ее голосе слышалась улыбка. — Я знаю, ты не сможешь усидеть на месте. Иди, занимайся своими делами. Я еще посплю.

Я усмехнулся, чувствуя, как ее слова согревают меня изнутри.

Затем поднялся с кровати, чувствуя, как холодный воздух касается моей кожи. В комнате было прохладно — печь в камине давно погасла, и только угли еще тлели, напоминая о недавнем тепле. Я подошел к окну и отодвинул тяжелую портьеру. Снег все падал, укрывая Петербург белым саваном.

Я прошел в ванную, включил воду, и она полилась ледяным потоком, разбиваясь о мои плечи, как тысячи маленьких кинжалов. Я стоял под душем и чувствовал, как уходит сон. Вода смывала с меня все лишнее, оставляя только то, что было важно. Я смотрел на свои руки, которые слишком часто сжимали клинок, на свои ладони, которые постоянно удерживали корону, на свои шрамы, которые напоминали мне о том, что я пережил. Один шрам на предплечье — от когтя Химеры. Другой на груди — от клинка Архидемона. И самый глубокий — внутри…

Я вышел из душа, накинул халат и посмотрел в зеркало. На меня смотрел человек с одним глазом — янтарным, горящим, как уголек, который не хочет гаснуть. Я видел морщины, которые появились за последние месяцы — следы бессонных ночей и тяжелых решений. Я видел седину у висков — там, где раньше были только рыжие волосы Николая.

Я взял свою повязку и приложил ее к пустой глазнице. Пальцы дрожали, когда я завязывал узел, но я справился. Ткань была мягкой, и я привык к ее прикосновению — она стала частью меня.

Я вышел из спальни, стараясь не шуметь, и направился по коридорам Зимнего дворца. Мои шаги гулко отдавались от высоких потолков, и я чувствовал, как эхо разносится по пустым залам. Я проходил мимо портретов своих предшественников — суровые лица, тяжелые взгляды, они смотрели на меня с высоты веков, и я чувствовал их присутствие. Они все прошли через это — через войны, через интриги, через бремя власти. И теперь я шагал по их плечам.

Дворец был тихим… Но где-то внизу слышались голоса слуг, звон посуды, запах свежего хлеба. Я вдыхал этот аромат и чувствовал, как в моем желудке просыпается голод. Я не ел со вчерашнего дня, и это начинало давать о себе знать. Мой организм требовал топлива, и я знал, что не могу позволить себе игнорировать его потребности.

Я шел по коридорам, мои мысли текли быстро. Я думал о Волунде и его обещаниях. Я думал