"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Мой единственный глаз сверлил его лицо, пытаясь найти в нём слабину, трещину, место, куда можно было бы нанести удар.

— Тогда с чем пожаловал? — холодно спросил я. — Пришёл полюбоваться на моё счастье?

Волунд рассмеялся. Его смех был похож на звон колоколов — глубокий, резонирующий, но в нём не было тепла.

— Ну, я не так старомоден, — сказал он, и его голос стал серьёзнее, хотя улыбка всё ещё играла на его губах. — Похищать невесту не входит в мои планы, так что выдохни… Да и убивать тебя сейчас… — он сделал паузу и буквально припечатал меня взглядом. — будет неинтересно.

Я усмехнулся. Слова вырвались из меня, как искры из кузницы:

— Могли бы сразиться в честном поединке. Только ты и я. Без зрителей, без заложников, без всей этой игры.

Волунд наклонился вперёд, и его разноцветные глаза сверкнули в свете моего клинка. Я чувствовал, как его взгляд проникает в мою душу.

— Это мы успеем, Соломон, — сказал он. — Не сомневайся. Но я очень люблю шахматы. С живыми фигурами… Народами, нациями, если ты понимаешь, о чём я. Ты же сам играл в эту игру, когда был на троне. Ты передвигал людей, как пешки. Так почему же я не могу сделать то же самое?

Я сжал клинок крепче, и его свет стал ярче. Я чувствовал, как он пульсирует в моей руке, готовясь гадюкой вспороть глотку мерзавцу.

— Именно поэтому я и предлагаю тебе честный поединок, — процедил я сквозь зубы. — Зачем вовлекать невинных в наши распри? Зачем делать их пешками в твоей игре?

Волунд поднялся с лавочки, и его движения были плавными, как у танцора. Он приблизился ко мне, и я чувствовал, как его аура касается моей: она будто пыталась сжать меня — этакий энергетический удав.

— Потому что ты — царь, — твёрдо сказал он. — Ты всё это время играл с властью, использовал её как инструмент и пакостил тьме, как мог. Поэтому и погибнуть ты должен, узрев крах своего «светлого» правления. Со всеми вытекающими жертвами.

Его зелёный глаз мерцал в свете моего клинка, а чёрный впитывал этот свет, как бездна впитывает звёзды.

— Ты думаешь, что ты герой, Соломон? — продолжил он задушевным тоном доброго дядюшки. — Ты думаешь, что твои жертвы оправдывают твои методы? Но посмотри на мир, который ты строишь. Ты убиваешь, чтобы спасать. Ты обманываешь, чтобы защищать. Ты играешь в ту же игру, что и я. Единственное различие в том, что я не притворяюсь, что я делаю это ради других.

— Я не притворяюсь, — оскалился я. — Я делаю то, что должен. Я несу ответственность за тех, кто не может защитить себя сам. Ты разрушаешь ради удовольствия. Я ломаю и строю, чтобы защитить.

Волунд улыбнулся — той же трещиной во льду.

— У тебя скоро будет ребёнок, Соломон… Какой по счёту за твою долгую жизнь? А?

— Даже не думай, ублюдок…

— Ах, дети, — сказал он, и в его голосе послышалась человеческая нотка. — Успокойся… Я не трогаю детей. Даже я знаю границы. Но взрослые… они сами выбрали свой путь. Каждый из них мог остановиться. Мог измениться. Но они не захотели. Они продолжали грешить, продолжали врать, продолжали убивать друг друга. Так почему я должен их жалеть?

— Потому что каждый человек заслуживает шанса, — сказал я. — Даже самый падший. Даже самый грешный. Вот что отличает нас, Волунд. Я верю в искупление. Ты — в вечную тьму.

Опять его смех разнёсся по мёртвому парку…

— Ты наивен и вместе с тем мудр, Соломон. Но именно поэтому ты интересен. Ты веришь в то, что делаешь. Ты веришь в свою правоту. Но и я — истина! Тёмная энтропия не берётся из пустого места. Ты делаешь то, что должен. Я делаю то же самое. Подчищаю этот мир… Скверна — это не причина, а следствие людских пороков…

— А если я откажусь от трона? — спросил я. — Ты оставишь людей в покое?

Волунд хищно улыбнулся.

— Тогда ты меня разочаруешь… Такой тщеславный… Полагаешь, весь мир крутится вокруг тебя? Я так и так уничтожу всё, что ты любишь, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Твою империю. Твоих людей. Твою жену. Я превращу этот мир в пепел, и ты будешь смотреть на это… Мы с тобой два противоположных полюса, но я уважаю тебя. Именно поэтому я здесь. Увидеть своего законного врага.

— Тогда у нас нет больше ничего, что можно было бы обсудить, — сказал я. — Зачем вообще нужно было придумывать этот фарс с отречением? Зачем надоумил европейских монархов, будто мой отказ от трона спасёт их жизни?

— Забавы ради… — пожал плечами Волунд. — Усложняю тебе партию…

С этими словами он развернулся, и его фигура начала таять, как тень, которая исчезает с первыми лучами солнца.

Но будь я проклят!

Солнечный клинок описал дугу, оставляя за собой шлейф золотого света, и я вложил в этот удар всё, что у меня было. Лезвие вонзилось в демоническую ауру, но не смогло её испепелить.

Рука Волунда метнулась вверх, и он схватил лезвие моего клинка голой ладонью. Его пальцы сжались вокруг света и мгновенно потушили пламя моей энергии. Клинок рассыпался огненными искрами, они легли на снег, зашипели и погасли, исчезнув в образовавшихся кратерах на белом полотне зимы.

— Как я и ожидал! — прокаркал Волунд, и его голос был похож на вороний крик — резкий, пронзительный, полный насмешки. — Коварства тебе не занимать! Ты никогда не упустишь возможность ударить исподтишка, правда, Соломон?

Я стоял, сжимая пустую руку, и чувствовал, как в моей груди закипает ярость. Я смотрел на эту проклятую улыбку и желал стереть её из истории…

— Я тебя прикончу. — пообещал я.

Волунд закаркал громче, затем тряхнул полами своего чёрного фрака, и его тело распалось на тысячи чёрных перьев. Вороны взметнулись вверх, их крылья засвистели над моей головой, а крики смешались в один оглушительный хор.

— Я дам тебе немного форы! — прокаркали клювы. — Ты мне нравишься, Соломон! Ты упрямый, как осёл, но ты честен в своей борьбе. Поэтому я даю тебе время. Живи, радуйся, люби, строй свою империю. По весне мои легионы хлынут