"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Второй час… Вот уже второй час меня мучили чужеземные посланцы… Мой янтарный глаз уже начал слезиться от тусклого света хрустальных люстр. Они висели над нами, равнодушно взирая на этот театр абсурда. Стеклянные подвески дрожали от малейшего движения воздуха, и в их преломлении я видел искажённые лица дипломатов — их страх и надежду, расплавленные в огне политической игры.

Я чинно устроился в высоком кресле с золотыми подлокотниками, которое слуги предусмотрительно вынесли в Малый Тронный зал. Вокруг было слишком много теней и слишком много шёпота. Слишком много лжи…

За длинным столом из полированного дуба, покрытого картами и бумагами, расположились мои драгоценные гости. Греки, сербы, болгары держались с большим достоинством, чем их более западные коллеги. Руки Британцев, Французов и немцев дрожали над чашками недопитого чая, и я видел, как пар поднимался над поверхностью напитка, но никто не делал и глотка, потому что их глотки сжались спазмом.

— Ваше Величество, — голос британского посла сочился притворной гордостью, как масло из перегретой сковороды. Его имя было Чарльзом, но я не мог вспомнить его фамилию — все они слились в одну серую массу, которую я должен был различать, но не хотел. — Мы собрались здесь, чтобы найти решение. Общее решение. Ситуация в Европе…

— Я знаю о ситуации в Европе, — перебил я, не повышая голоса. Слова легли на стол, как тяжёлые монеты, и каждый из них вздрогнул. — Мне докладывают каждый час. Порталы разверзаются в Вене. В Париже. В Лондоне. Ваш Волунд…

При упоминании этого имени воздух в зале стал вязким, как кровь. Я почувствовал, как дрогнули руки у французского посла — молодого человека с бледным лицом и глазами навыкате, который явно не спал уже несколько ночей. Его манжеты были измяты, и я видел, что он теребит край рукава… Нервный тип.

— Мы знаем, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип, — что этот Волунд… он не человек. Мы видели, что он делает. Мы видели, как он подчинил себе Вену. Как он заставил людей… — он замолчал, сглатывая комок в горле, — … заставил их поверить, что они спасены. Что теперь он — их господин.

В моей голове складывалась занятная картина — я знал, что он скажет дальше. Это была одна и та же песня, но каждый раз она звучала по-новому, с новыми нотками отчаяния.

— Он обещал пощадить наши города, — продолжил француз, и его голос набрал силу, как будто он пытался убедить самого себя. — Он сказал, что если вы… если вы согласитесь на его условия, то демоны уйдут. Они исчезнут. Европа будет спасена. Мы просто… мы просто хотим, чтобы вы поняли, что это единственный выход.

Я медленно поднялся. Моя тень легла на стол, поглотив карту Европы, расстеленную перед ними. Где-то в глубине зала, за тяжёлыми портьерами, я чувствовал дыхание Рябоволова — он стоял там, неподвижный, как статуя. Ждал. Как всегда. Его присутствие было для меня якорем, и я знал, что он готов вмешаться в любой момент.

— И какие же условия? — спросил я, хотя уже знал ответ. Каждый из них принёс одно и то же, как дети, которые не выучили урок, но надеются на снисхождение.

Британский посол откашлялся. Его манишка была безупречно накрахмалена, но я видел, как дрожит его кадык. Он был похож на механическую куклу, у которой заканчивается завод.

— Он требует вашего отречения. Добровольного. Публичного. И… передачи власти. Империя должна перейти под контроль… ну, вы понимаете… под его управление. Это гарантирует, что скверна не коснётся ваших земель. Ваших людей. Он обещал, что Россия останется нетронутой, если вы примете его условия. И мы… мы считаем, что это единственный разумный путь.

Я усмехнулся. Звук вышел сухим и коротким, как щелчок захлопывающегося капкана.

— Передачи власти, — повторил я, и каждое слово падало на стол, как капли расплавленного свинца. — Человеку, который только что покорил половину европейских столиц. Который держит ваши народы в заложниках. И вы… вы пришли просить меня отдать ему то, за что я и мои деды проливали кровь?

Немецкий посол — плотный мужчина с красным лицом и седыми усами, в котором я узнавал бывшего генерала — вскочил с места. Его кулак ударил по столу, и чашки подпрыгнули, разлив чай на карты. Коричневая жидкость растеклась по границам государств, размывая их, как будто сам мир плакал над этой сценой.

— Вы не понимаете! — закричал он, и в его голосе слышалось отчаяние загнанного зверя. — Это не просто угроза! Это реальность! Берлин сгорит! Гамбург! Кёльн! Моя семья… моя жена… И вы сидите здесь, в своём Зимнем дворце, и говорите о чести и крови!

— Я понимаю вашу боль, — сказал я, и мой голос смягчился. — Правда. И я скорблю вместе с вами. Но вы пришли ко мне не за помощью. Вы пришли, чтобы я отдал вам то, чего у меня нет. Я не могу отречься от власти, потому что это не спасёт ваши города. Это только даст ему то, чего он хочет. И завтра, когда он получит мою корону, он потребует вашу голову. А послезавтра — ваших детей. А затем возьмётся и за мой народ. Демонам нет веры… И точка!

Германец побледнел. Его кулак разжался, и он медленно опустился обратно на стул, как марионетка, у которой обрезали нити.

— Тогда что нам делать? — прошептал он. — Если вы не согласитесь… если вы не поможете нам…

Я подошёл к окну. За тяжёлыми шторами открывался вид на Неву. Лёд уже сковал воду, и на ней лежал первый снег — белый, чистый, обманчиво безмятежный. Скоро здесь будет свадьба. А после — война… В этом я не сомневался…

— Я не могу спасти весь мир, — сказал я, не оборачиваясь. — Но я могу попытаться. Моя рука протянута не к тем, кто приходит с требованиями и ультиматумами. Моя рука протянута к тем, кто готов сражаться. Кто готов умереть. Кто не боится смотреть в лицо тьме, потому что знает — только так можно увидеть свет.

Я повернулся к ним. Мой единственный глаз вспыхнул янтарным светом. Я не сдерживал себя. Пусть видят. Пусть знают, с кем говорят. Я чувствовал, как моя аура пульсирует, как воздух вокруг меня становится плотнее. Где-то сзади я услышал, как один из послов ахнул, как кто-то отодвинул стул.

—