Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

я первым делом вооружился автоматом одного из сержантов, потом вложил вытертый собственной футболкой наган в руку мнимого самоубийцы — больше даже не инсценировка самоубийства, а шутка черного юмора, — и принялся обшаривать карманы мертвеца.

Найдя телефон, по памяти набрал номер куратора и попросил:

— Бригаду уборщиков пришлите, пожалуйста, ко мне на квартиру.

— Лед? — удивился Владимир Николаевич звонку с незнакомого номера. — Напился, что ли?

Меня передернул короткий нервный смешок, и, удерживая на прицеле проход меж гаражей, я повторил просьбу:

— Уборщиков, и быстрее. У меня тут небольшой форс-мажор со смертельным исходом приключился.

— Ты где?

— Гаражи за домом, в который заселили. Только живее, а то, не ровен час, автовладельцы ментов вызовут…

Шептало ругнулся и отключился, и мне пришлось дозваниваться куратору второй раз.

— Чего еще?! — прорычал он в трубку.

— Прокофьева в розыск объявите. И Кристину, не помню, как фамилия. С титьками которая.

— Твою мать… — И вновь короткие гудки.

Я вернул телефон мертвецу, уселся на грязный асфальт и обессиленно прислонился спиной к гаражу. Положил на колени автомат и негромко рассмеялся:

— Ну конечно, это моя мама во всем виновата…

Группа быстрого реагирования прикатила минут через десять. Неразговорчивые парни быстро погрузили тела в фургон и, проводив меня на квартиру, с рук на руки сдали подчиненным Грачева. Те с ходу взяли в оборот, выпытывая малейшие детали произошедшего, но рассказать им особо было нечего. Сам ничего толком не понимал.

Когда меня наконец оставили в покое, я оделся и вспомнил о забытых на ночь в барабане стиральной машины ботинках; пришлось выставлять их сушиться и обувать кеды. Хорошо хоть на улице распогодилось…

Прихватив на всякий случай штормовку, я запер квартиру и в сопровождении дежуривших на этаже охранников спустился к припаркованным у подъезда внедорожникам. Забрался в тот, рядом с которым курил Виталий, и буркнул:

— Поехали, что ли?

Парень выкинул окурок на грязный асфальт и молча уселся за руль. Так за всю дорогу и не проронил ни слова. Лишь когда автомобиль остановился во дворе института, не оборачиваясь, сказал:

— Иди к Грачеву.

Беспрепятственно миновав пропускной пункт, я интереса ради прошел мимо кабинета Прокофьева, а там вовсю шел обыск. В коридор выставили журнальный столик, стулья и кресла, таскавшие же куда-то вниз набитые документами коробки парни напоминали вереницу муравьев. Вернувшись к лестнице, я поднялся в приемную заместителя директора по транспорту и впервые на своей памяти не застал там секретаршу. Без стука распахнул следующую дверь и с удивлением уставился на занявшего место хозяина кабинета Шептало.

— А где Григорий Петрович?

— В связи с вопиющим случаем нарушения субординации и деловой этики Григорий Петрович перешел…

— В мир иной? — пошутил я, присаживаясь за стол.

— На другую работу, — покачал головой Шептало, неестественную бледность которого не мог скрыть даже свежий черноморский загар. Волосы растрепались, сорочка вчерашняя, галстук сбился, двухдневная щетина. Но самое главное — глаза. Не как у побитой собаки, разумеется, но жесткости и уверенности в завтрашнем дне в них явно поубавилось.

— Повезло Григорию Петровичу, — буркнул я в ответ.

— Удачно соскочил, да. В мир иной в случае фиаско мы с тобой отправимся.

— Ну до фиаско еще дожить надо.

— Не без этого, — кивнул Владимир Николаевич и как-то очень уж буднично поинтересовался: — Что по поводу Прокофьева думаешь?

— Ничего не думаю. Но менты с ним те самые были, что меня вчера в оборот взять пытались.

— Мне доложили.

— А с рыжим что?

— Личность установлена, прорабатываем знакомых. Вообще, работать было бы гораздо проще, если б ты кого-нибудь живым оставил.

— Ну уж как получилось! — возмутился я. — Вы Прокофьева и Кристину в розыск объявили?

— Объявили. Пока тишина.

— Тогда остается только Романа по новой допросить.

Шептало страдальчески поморщился, но сдержался и лишь кивнул:

— При первой же возможности допросим.

Я поднялся из-за стола и отошел к окну. Глянул во двор и обернулся к Владимиру Николаевичу:

— Думаете, Прокофьев как-то с колдунами связан?

— Понятия не имею, — сознался тот. — Проверим кабинет и компьютер, может, что-нибудь и всплывет.

— А с полицейскими что?

— К областному ГУВД они никакого отношения не имеют, сейчас пробиваем их по федеральным базам.

— Выдали бы табельное, как просил… — пробурчал я.

— Ружья привезли, и что, сильно они тебе помогли?

— С ружьем наперевес дверь открывать — это уже перебор, нет?

— Закрыли тему, — решительно заявил куратор. — У нас и других неотложных дел хватает. Не о том голова сейчас болеть должна. Времени не так много остается, не забыл?

— Судя по переводу на другую работу Грачева, наши победили? — уточнил я.

— Аппаратные игры, — вздохнул Владимир Николаевич. — Иной раз и не разберешь, выиграл ты или проиграл. Пока мы выторговали отсрочку, и не более того.

— Большую?

— Комиссия прилетает в полдень, поэтому лучше бы к этому моменту иметь на руках хоть какой-то конкретный результат. Иначе может сложиться мнение, что мы ни черта не делаем, не справляемся с ситуацией и вообще некомпетентны. Что чревато.

— А мы справляемся и компетентны?

— А вот это, Лед, зависит исключительно от тебя.

Я вздохнул и без особого энтузиазма спросил:

— Что надо делать?

— Да все то же самое. — Шептало передвинул ко мне карту города с нарисованным вокруг вокзала пятном причудливой формы. То ли инфузория туфелька, то ли еще какой микроб. Один длинный отросток уходил к центру города, два других, постепенно загибаясь туда же, вырастали по бокам.

— Свертки? — догадался я.

— Именно. Приборы регистрируют в районе вокзала наиболее мощный энергетический фон. По предварительным оценкам уничтожение этого "пузыря" либо полностью остановит процесс, либо существенно его замедлит.

— Насколько существенно?

— Как минимум на несколько месяцев.

— Ясно.

— Но учти, уничтожить требуется именно "пузырь". Бласт-бомба должна взорваться или прямо в нем, или в непосредственной от него близости. Сверток не важен, он всего лишь следствие, а не причина.

— Как близко надо подойти?

— Размести не дальше двадцати метров и не ошибешься.

— Не проблема.

— Вот и замечательно. Какое снаряжение понадобится?

— В спецблок больше не пустите?

— Не пущу, — подтвердил Владимир Николаевич, отпил кофе и поставил чашку обратно на блюдечко. — Кстати, мы провели ревизию и обнаружили недостачу упаковки "Магистра" и пары блистеров экомага.

— Да что вы говорите? — хмыкнул я и, вытряхнув из пузырька желатиновый шарик, демонстративно закинул его в рот. — Ужас какой…

— Тебе плохо не будет?

— Нет.

— Ну и замечательно, — успокоился куратор. — Ты нам живым и здоровым нужен. Пока.

— Злой вы.

— Злой бы тебя сразу к стенке поставил.

— И кто бы тогда в сверток пошел?

— Да уж нашли бы кого-нибудь, — мрачно глянул на меня Шептало. — И если думаешь, что избежал ночевки