Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Сунув обрез под мышку, я из последних сил рванул через холл к центральной лестнице, точнее, в коридор за ней. На бегу достав мобильник, прижал его щекой к плечу и тяжело задышал в трубку. Налипший на кеды мокрый снег и стекавшие по пальцам капли крови пятнали чистый пол, а в голове лишь — быстрей, быстрей, быстрей…

Не успев вовремя затормозить, я врезался в стену, оставил на ней алый отпечаток ладони и в изнеможении заковылял дальше. Проплелся мимо распахнутой двери женского туалета и, бросив на пол рюкзак, ввалился в мужскую уборную.

Там действовать пришлось быстро — выкинул окровавленную упаковку индивидуального пакета в раковину, стянул мокрые кеды и поставил на непрерывное воспроизведение диктофон. После в одних носках выскочил в коридор, перебежал в дамскую комнату и прижался спиной к простенку рядом с дверью.

Все, теперь только ждать. Только ждать…

Стараясь дышать широко распахнутым ртом как можно тише, я перехватил дробовик и начал вслушиваться в тишину вокзала. Но — ничего. Лишь шумит кровь в ушах, да колотится сердце.

А еще — из коридора доносился хрип загнанного человека. Мой собственный хрип.

Диктофонная запись, капли крови на полу, грязные следы, рюкзак.

Все было готово, но стрелок не спешил. Опасаясь загнанного в угол подранка, преследователь крался столь осторожно, что его приближение выдал не шорох подошв, а отблеск мощного фонаря.

Интересно, чем он вооружен? По-прежнему винтовкой или чем-нибудь более подходящим для зачистки помещений?

Ну да неважно. Если действовать наверняка, то неважно. А если облажаюсь, то и подавно.

Яркий луч нырнул в дверной проем, осветил пол, на миг задержался на дальней стене и ушел дальше, оставив меня в темноте. Таково уж устройство туалетных комнат — чтобы осмотреть помещение, нужно как минимум заглянуть внутрь.

А заглянуть внутрь — это значит, на миг утратить контроль над ситуацией, и кто знает, что именно в этот момент выкинет беглец?

К тому же — следы, капли крови, прерывистое дыхание раненого человека…

Так стоит ли медлить?

Но тишина все тянулась и тянулась, и футболка на спине окончательно промокла от пота. Сохранять неподвижность становилось трудней с каждым мигом, легким не хватало воздуха, а стук сердца, казалось, разносился по пустым помещениям ничуть не слабей колокольного звона.

И вдруг легкий скрип кожи, едва уловимый шорох одежды, мягкий стук подошвы. Один, другой, третий…

Купился или меня провоцирует?

Как понять? Как?!

Шаг, еще один и снова, а потом вновь тишина. Дошел до рюкзака?

Бесшумно отлипнув от стены, я вывернул из дверного проема, повел стволом зажатого в руках обреза, а дальше — все обрывками…

Яркий круг электрического света, замершая у рюкзака темная фигура, спина, затылок… Выстрел!

Громыхнуло так, что заложило уши. Преследователь повалился как подкошенный и на выщербленной картечью стене расплескались черные брызги.

Передернув помпу, я взял на прицел неподвижно замершее тело, приблизился и с облегчением перевел дух. Заряд угодил в затылок, и лицо стрелка просто снесло. А брызги на стене не черные. Брызги — красные. Готов.

Не теряя времени, я ухватился за ноги и затащил тело в мужской туалет. Обулся и сбегал за рюкзаком, заодно подобрав оброненные мертвецом АПС и обрезиненный электрический фонарь. Потом, заранее готовясь к самому худшему, вытащил бласт-бомбу…

Твою ж мать!

Ожидания оправдались на все сто: нижний угол чемоданчика оказался полностью сколот и оттуда во все стороны расходились уродливые трещины, а точно посередине задней стенки темнела аккуратная дырочка. Одна — выходного отверстия не оказалось.

Повезло? Повезло.

Но так уж карты легли. Легкий снегопад, не самая удобная дистанция, бегущая жертва — сделать точный выстрел в таких условиях вовсе не просто. Вот стрелок и выцеливал черное пятно рюкзака. А там… да…

Дрожащими руками открыв чемоданчик, я осторожно стряхнул пластиковое крошево и обреченно выругался, глядя на выгнутую изнутри металлическую оболочку бласт— бомбы. Потряс — и точно: внутри задребезжали изуродованные пулей потроха.

Все, приплыл. Теперь куратор сожрет и не поморщится. И про форс-мажор ничего даже слушать не станет. Проще прямо тут себе пулю в голову пустить, чтоб уже не мучиться.

Но мы ведь не ищем легких путей, да?

С тяжелым вздохом я убрал остатки бласт-бомбы обратно в рюкзак; немного подумал и туда же сунул АПС со сбитыми номерами. После перебрался к покойнику и принялся обшаривать карманы его камуфляжной куртки.

Пусто, ключи, водительское удостоверение, бумажник, снова пусто. Нож, патроны, зажигалка. Все.

Мобильника нет. Странно.

В бумажнике — картонка доверенности на автомобиль, квитанция об уплате штрафа, несколько тысячных банкнот, мелочь.

Ну и что делать? Забирать трофеи нельзя — стрелок точно не сам по себе действовал.

Заберу документы, и тот, кто привел его сюда, перепугается и заляжет на дно. Потому как сразу на компетентные органы или причастных к ним людей подумает; другим выяснять личность мертвеца без надобности.

Решив схитрить, я сфотографировал доверенность, водительское удостоверение и серийные номера семисотого "Ремингтона" на свой телефон, после выгреб из бумажника деньги, остальное выкинул на пол. Затем тщательно вытер стеклянную колбочку с черным порошком и одну за другой прокатал по ней подушечки пальцев мертвеца. Осторожно, чтобы не смазать отпечатки, убрал пробирку в пластиковый пакет и спрятал его в рюкзак.

Убираться, убираться отсюда, пока мне голову не оторвали. Ходу!

Я поднялся на ноги и тяжело навалился на умывальник, с трудом устояв на ногах. В ушах зашумело, во рту появился неприятный привкус, а перед глазами заскакали серые точки.

"Небесное исцеление" — препарат, без спору, мощнейший, только вот компенсировать кровопотерю не под силу даже ему. Ладно, переживу. Повезло еще, что он в свертке подействовал.

Повезло — да. Так остывал бы сейчас на площади, снежком присыпанный…

Оттолкнувшись от умывальника, я подошел к двери и осторожно выглянул в коридор.

Тишина. Пустота. Темнота. Ну — не совсем темнота. Без фонарика вполне можно обойтись.

Дозарядив обрез, я в обход центрального холла прокрался к выходу на перрон, выскочил на улицу, и кожу немедленно обжег холод разлитой в воздухе магической энергии.

Надо убираться отсюда, пока передозировку не схватил.

Выйдя из-под перехода-конкорса, я глянул в небо, и вид скручивавшихся в гигантскую воронку тяжелых снеговых облаков буквально вдавил меня в асфальт. Стряхнув оцепенение, подобрался к краю перрона, осторожно сполз к рельсам и зашагал к замершему на путях грузовому составу.

Изогнутое зеркало границы свертка колебалось метрах в двухстах от вокзала, и чем ближе к нему приближался, тем сильней накатывала слабость. Ноги подгибались, приходилось опираться на вагоны и переводить сбившееся дыхание.