Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Правила будут простые, — жестко проговорил я. — Я спрашиваю, ты отвечаешь. Если будешь медлить, кричать или врать, я тебе делаю очень больно. Понятно?

Он не ответил, только бешено крутил испуганными глазами, осматривая меня. Я ударил его ладонью свободной руки по лицу, достаточно сильно. Так, чтобы привести в себя.

— Вопрос первый, — проговорил я. — Где ваши сидят?

Чуть отодвинул руку, чтобы в случае чего снова заткнуть ему рот. Он сперва вдохнул воздух, потом переглотнул, а потом открыл рот:

— Пошел на хуй! — крикнул он, но я тут же успел прикрыть его пасть ладонью. Просто чтобы не шумел.

— Ответ неправильный, — проговорил я. — Значит, будем по-плохому.

Положил ладонь ему на лицо, так, чтобы большой палец уткнулся в глазницу, и надавил. Сильно, но не так, чтобы выдавить глаз. Однако это все равно больно, причем очень. Проверено на себе. Он забился, замычал, задергался, но я все равно продолжил давить. Так продолжалось несколько секунд, после чего я отнял руку и повторил во второй раз:

— Где ваши сидят?

— Да пошел…

Снова заткнул рот, снова надавил на глазницу, но уже сильнее. Вот такой вот метод экспресс-допроса, когда под руками нет ничего, чем можно порезать или проткнуть допрашиваемого. Неплохой вариант на самом деле.

— Ты дурак что ли? — спросил я. — Ты ведь легко это прекратить можешь. Просто расскажи нам все, что нам интересно.

Еще несколько секунд, и я отпустил его. После чего наклонился ближе и спросил снова:

— В последний раз спрашиваю, потом выдавлю глаз на хуй. И за второй возьмусь. Где ваши сидят?

— В доме, — прохрипел он. — В доме дальше по дороге, в самом центре деревни. Кирпичный, двухэтажный, он тут всего один.

Все, спекся. Дальше все расскажет. А если нет, так я ему помогу немного снова.

А мне ведь часто таким приходилось заниматься. Что сейчас, после пробуждения, что раньше. Извлекать информацию, так сказать, хирургическими методами. Делать нечего, на войне постоянно приходится проворачивать такое. Что ж.

— Сколько вас? — спросил я.

— Пятнадцать человек, — ответил он.

— Пятнадцать? — переспросил я. — То есть в Краснокаменке сидело всего одиннадцать, а тут, в небольшом хуторе, аж пятнадцать?

— Местные присоединились, — ответил он. — Четверо. На испытательном сроке пока.

А вот это плохо. Если местные присоединились, то вполне может выйти так, что и остальные к «Воронам» лояльны. Хотя… Почему бы и нет? Если солдаты не особо тиранили местных, то вполне могли завоевать их симпатию. А для военных такой разброд и шатание, как для обычных бандитов, не характерны. Солдат ребенка не обидит, и все такое.

Но с другой стороны… Те, которых мы встретили в городе, ведь ушли, верно? И рассказывали они о том, что плохо живется. Так что присоединившиеся местные вполне могли оказаться просто мразями, которым только за счастье выделиться из толпы своих односельчан.

— Кто главный?

— Лирик, — ответил он.

— Я понял, как выглядит. Что за человек?

— Лейтенант из ВДВ, — ответил он. — Здоровенный, под два метра ростом, и здоровый очень. Он в тельняшке обычно ходит, практически не снимает ее.

Это нормально. Войска дяди Васи — это элита, и таковой они себя и считают. Поэтому зачастую своей принадлежностью к данному роду очень даже гордятся.

— Что в окрестностях творится? — спросил я.

— В смысле? — он не понял, глаза его расширились.

— В прямом. Что из Белогорска докладывают. Какие сплетни ходят. Все рассказывай.

Получить более-менее свежие сведения может быть не лишним. Потому что те, что могли рассказать нам Фред и Сухой давно уже протухли. У них ведь никакого контакта со своими бывшими подельниками нет. А этот, хоть в местной иерархии и занимал явно одну из нижних ступеней, но может что-то знать.

— Не заставляй меня снова тебе больно делать, — проговорил я. — Рассказывай все, о чем в курсе.

— Главного тамошнего, Андрея, снять собираются, — наконец проговорил он. — За то, что не может поймать тех, кто тут бесоебит. Мансур, говорят, в ярости. Собирается нового человека прислать с подкреплением.

Так. Понятно. Значит, подкрепление все-таки будет. Получается, что там на радиоволнах происходит, слушать теперь надо еще более внимательно.

— Что еще?

— Да все в общем-то, — он попытался пожать плечами, но не смог, потому что я сидел сверху.

— Посты еще есть в деревне? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — На той стороне, у берега, чтобы с него никто не подобрался.

— Тоже в доме?

— Нет, на лодочной станции, — он покачал головой.

Так, лодочная станция. Это мы запомним.

— Сколько там человек? — задал я следующий вопрос.

— Двое, — ответил он.

— Еще кто-то есть?

— Патруль, — выдохнул он. — По селу патруль ходит. Смотрят, чтобы никто из местных никуда не ходил. Было дело, трое сбежали, с тех пор Лирик комендантский час ввел.

Ну, про сбежавших я и так знаю. Как и про то, что они вроде бы побили кого-то и оружие отобрать у них умудрились. Встречались.

— Как патруль ходит? — спросил я.

— Не знаю, — он покачал головой.

— Хули ты мне пиздишь? — спросил я. — Хочешь сказать, тебя ни разу в него не отправляли?

Я снова положил ладонь ему на лицо, и этого хватило, давить на глаз больше не пришлось. Запомнил, как это больно, и повторения больше не желает.

— Просто деревню проходят из конца в конец, раз минут в пятнадцать, — сказал он.

— Сколько человек там?

— Двое, — ответил он.

— Как вооружены?

— Как и мы. Автоматы, бронежилеты, пистолеты.

Двое в патруле, трое на этом посту, двое на лодочной станции. Итого семь человек. В две смены за ночь, по четыре часа. Ну, значит, этот самый Лирик считает, что столько сна человеку достаточно. Его дело.

Ну, похоже, он жесткий парень, да и люди его к дисциплине приучены. Это значит, что легкой прогулки не будет. Ну и так однозначно.

— Где еще ловушки стоят? — спросил я.

— В окрестностях, в стороне от дороги — мины, — сказал он. — Подходы к этому дому заминированы, лодочная станция тоже. Сигналки еще есть по сторонам.

— Главный дом