Тёмный Хогвартс. Второй курс - ВеенРок

классе ещё никого не было. Поток второкурсников начал потихоньку затекать внутрь, а студенты рассаживались по местам. Дисциплина была на уровне — не сравнить с той, когда мы впервые направились на урок Трансфигурации на первом курсе. Всё же строгие порядки быстро помогли детям осознать, что их активность и чрезмерная громкость могут сыграть с ними злую шутку.

Сорок пять учеников расселось по рядам и партам. Наша пятёрка устроилась прямо в центре: я сел с Гермионой, Рон с Симусом, а к Гарри подсела слизеринка-загонщица Элла Уилкинс. После недавнего матча «Слизерин — Гриффиндор», в котором львы буквально выгрызли себе победу, Гарри как-то незаметно стал сближаться с девочкой, из-за чего мы над ним даже немного подтрунивали.

Сорок пять учеников… А ведь в самом начале нас было пятьдесят. Интересно, сколько моих однокурсников останется под конец обучения? Половина? Меньше? Если взять за среднестатистический показатель первый курс, где мы потеряли четверых, то выпуститься из школы должно двадцать два ученика. Но в этом году нас покинул лишь Финч-Флетчли, а уже наступил март… Это немного прибавляло оптимизма, хотя конец года был ещё ой как далеко.

Второй курс сидел, терпеливо дожидаясь начала «выбора профильных предметов», тихо переговаривался и сплетничал, дурачился и волновался.

Где-то через пять минут после звона колокола дверь в кабинет открылась, а мы все разом замолчали и приняли позу прилежных учеников.

— Ну привет, второй курс, — раздался бархатный женский голос позади нас.

— Профессор Весс, здравствуйте! — прозвучали вразнобой голоса учеников, что оборачивались и приветствовали знакомого преподавателя.

Лилиан Весс. Профессор, что заменяет у нас Люпина в те моменты, когда ему надобно повыть на луну.

Пожалуй, со стороны этой яркой женщины до сих пор не было замечено ни единого прецедента какого-либо насилия, неоправданной жестокости или срыва. В те редкие моменты, когда профессор Весс вела у нас занятия, они проходили слаженно, познавательно и вполне комфортно, за что данный преподаватель и заслужил наше уважение и симпатию.

Но я не обманывал себя. Её манера поведения, её уверенность во взгляде и в жестикуляции выдавали в профессоре сильную, опасную волшебницу. Властную и в какой-то мере загадочную — ведь она уже длительное время преподавала в Хогвартсе и при этом сильно отличилась в лучшую сторону по сравнению с другими профессорами.

Пока другие поехали и потекли крышей, не раз и не два демонстрировали худшие проявления своего характера, ну или просто напросто свихнулись в этом адовом местечке — профессор Весс каким-то образом удалось всего этого избежать. Ну, или же отлично маскировать своё безумие за яркой фиолетовой одеждой и благосклонным характером.

— Какие вы, однако, активные, — хмыкнула женщина, направляясь уверенной цокающей походкой до учительского стола. В одной руке у неё была какая-то книжица, а в другой объёмная шкатулка кубической формы.

Пока профессор следовала к своему месту, я просто не смог не проводить взглядом столь привлекательные формы и изгибы, которых она ни капли не стеснялась и, казалось, вовсю подчёркивала их наличие своим платьем.

— Итак, — профессор оглядела внимательным цепким взглядом учеников, — вы меня знаете, а я знаю вас. Начиная с третьего курса я буду проводить у некоторых учеников с вашего курса занятия по двум предметам: Ритуалистике и Некромантии. Несмотря на то, что по природе своей они довольно сильно отличаются и не всегда действуют сообща, набирать свою группу я буду для двух занятий разом, образуя единый факультатив. Ведь без знания одного не имеет никакого смысла обучать вас другому.

Данные предметы могли заинтересовать одним лишь своим названием — по крайне мере, меня.

Магическая наука о ритуалах, благодаря которым можно создавать столь мощные и объёмные чары, что при мысли о них всё моё естество содрогалось в предвкушении. И с другой стороны, возможность взаимодействовать с мёртвыми…

В каноне из столь противоречивого раздела магии присутствовали лишь инферналы, что создал Волан-де-морт, да его же воскрешение, которое по сути являлась некромантическим ритуалом, как раз-таки совмещая в себе эти две дисциплины вместе.

В реальности же, даже по крохам из вычитанных отрывков в книгах, мне становилось предельно ясно, что Некромантия давала просто уйму возможностей волшебнику, составляя при этом немалую долю от всех существующих Тёмных Искусств.

Ну а как можно было не интересоваться этими уроками, если именно при помощи них Волан-де-морт в другой реальности смог возродиться?!

— Не надейтесь, что мои предметы будут простыми или безопасными, — продолжила говорить профессор. — В их познании заложена огромная сила, но и цена для её использования должна быть соответствующей. Говорю сразу: если боитесь запачкаться, то лучше и вовсе не стремитесь к моим занятиям, — наш курс ещё сильнее затих, погружённый в осознание значения слов преподавателя. — Мне не нужны все вы. Достаточно будет и десяти-пятнадцати учеников с курса, чтобы обеспечить наиболее плодотворное изучение дисциплин. И мне предстоит их сейчас определить, так что попрошу остальных не обижаться.

Профессор Весс ловкими движениями рук открыла принесённую с собой шкатулку, что стояла у нас на обозрении на учительском столе:

— Мой метод отбора учеников довольно простой и в то же время безотказный. Дело это добровольное, так что не пугайтесь наказания — его не будет, — с этими словами она засунула руки в шкатулку и вытащила оттуда…

По залу пролетели вздохи удивления и испуга. Я даже привстал со своего места, наблюдая, как в руках профессора пульсирует огромное сердце.

— Живое сердце гидры, — объявила профессор и подошла к нам поближе, демонстрируя живой жуткий орган. Струйки красной крови оплели руки женщины и стали капать на каменный пол кабинета. — Есть ли у кого-нибудь идеи, что мы будем с ним делать?

Я сглотнул, а Дафна Гринграсс несмело ответила:

— Его нужно взять в руки?

— Верно, — улыбнулась профессор Весс. — Мой метод — это отсев брезгливых. В данных дисциплинах подобным волшебникам нет места, сколь бы талантливыми они ни были. Сейчас я буду ходить от парты к парте и предлагать вам взять его в руки. Начнём с вас, — она подошла к месту, за которым сидели Сьюзен и Ханна, после чего протянула девочкам сердце величиной с их голову.

Пуффендуйки позеленели и стали неистово бороться с отвращением, но Сьюзен всё-таки нашла в себе храбрость и взяла кровоточащий пульсирующий орган.

— Отличная работа, Сьюзен, — профессор усмехнулась, наблюдая за реакцией девочки. — А теперь, поднеси его ко рту и откуси кусочек.

Даже у меня образовался ком в горле после этих слов.

— Она хочет, чтобы мы отведали сырое сердце гидры… — прошептала рядом со мной Гермиона, прикрыв от смеси шока и