Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

Велеслава рассказывала, что такие вот поднявшиеся уроды сохраняют все свои прижизненные навыки владения оружием, но изменившиеся пропорции тел накладывают свой отпечаток. Сила у них остается прежняя, но с физикой никакая магия не поспорит. Став легче раз в пять[2], сложно сохранить прежнюю координацию движений. По словам той же волхвы, самыми страшными противниками являются выходцы из Нави и существа, поднятые сильными колдунами, но здесь другой вариант. Эти уроды обычные неупокоенные.

Атаковавшего меня драугра по инерции повело за соскользнувшим мечом, и я, широко размахнувшись, пробил ему в открывшийся бок. Скелет попытался закрыться щитом, но клинок без труда проломил сгнившие доски и с хрустом врубился твари в плечо. Не давая противнику опомниться, я толкнул его щитом и вторым ударом расколол череп. Одновременно с этим за спиной грубо выругалась волхва, и третий идущий к нам скелет рассыпался от ее заклинания.

Весь бой длился меньше минуты, и на нас больше никто нападать не спешил. Остальные девять драугров продолжали бездумно бродить по поляне метрах в тридцати впереди, и нас они пока что не чувствовали.

— Мост там, — подлетевшая Зима указала рукой на просвет за избушкой. — Идите по краю поляны. Быстрее, а то…

В тот момент, когда она произносила последнюю фразу, за спиной яростно взревел Кокс, и впереди перед избушкой появился высокий призрак в доспехах.

Судя по виду, это был капитан закопанного корабля. Возможно, какой-нибудь ярл… В момент смерти этому типу было лет тридцать пять-сорок. Высокий, широкоплечий с аккуратно подстриженной бородой и заплетенными в косу волосами. Доспехи из десятого века, как и на всех остальных моряках. Шлема нет, капюшон хауберка откинут, на плече большой двуручный топор.

Появившийся призрак, обвел взглядом поляну, беззвучно расхохотался, вскинул над головой свободную руку и сжал пальцы в кулак.

В следующий миг нос корабля обломился и с треском рухнул на землю. В лицо дохнуло запахом разложения, и лежащие на поляне покойники зашевелились. Те девять, что бесцельно шлялись по поляне, остановились, пару секунд повтыкали и быстро направились к нам.

— Вот же тварь! — выдохнула волхва и, подойдя, указала направо. — Быстро идем туда! Мертвого ярла нам не достать, но нам главное дойти до тумана! Не вздумай только заходить в лес!

Я кивнул и уже собирался идти, когда произошло странное. Кокс перестал рычать и завыл. Громко, протяжно…

Гулкий, надрывный звук пробежал по спине мурашками и растекся над поляной холодной липкой волной. Я резко обернулся и выдохнул. Рядом потрясенно выругалась Велеслава.

Над воющим псом соткался призрачный силуэт огромного волка. Синий, прозрачный и безумно красивый. Воющий пес выглядел потрясающе, и не просто же так Зима говорила о каких-то волках.

— Смотри! — легкая на помине подруга появилась перед глазами и указала рукой на небо.

Я проследил за его жестом и увидел летящего ворона. Закрыл глаза, затем снова открыл и устало покачал головой.

Какой-то гребаный цирк… Поляна с поднимающимися скелетами, призрак и воющий Кокс, который не совсем пес и теперь еще ворон… Причем я точно знал, что это именно ворон, и то, что никуда бежать уже не придется. Так и случилось…

Вой за спиной оборвался. Летящая птица спикировала на край крыши, взмахнула крыльями и громко каркнула.

Это было похоже на трейлер той старой игры[3], только с вороном вместо дракона. Четыре десятка скелетов повернули головы к птице и, вскинув оружие, распахнули пасти в беззвучных криках. Стоящий у избы призрак упал на колени и, опершись на рукоять топора, низко склонил голову. В следующий миг все закончилось. Орущие скелеты осыпались прахом, призрак исчез и почву под ногами качнуло. Слева донесся протяжный треск. Вершина холма поползла вниз вместе с деревьями и скрыла под собой разбитый корабль.

— Он их всех отпустил, — глядя на ворона неверяще выдохнула волхва, а потом я услышал в голове спокойный мужской голос.

— Приветствую тебя, сын Хельги…

— Здравствуй! — кивнув, мысленно произнес я и убрал оружие в ножны. — Кто ты?

— Я тот, кто летал с твоей матерью, когда она искала путь между мирами. Чернокрылая не вернулась из поисков… Вернуть ее можешь только ты. Вот… — ворон сорвался с крыши и, пролетев над головой, кинул к моим ногам небольшую пластинку на кожаном ремешке. — Это поможет тебе…

М-да… Как-то оно все быстро и непонятно. Прилетел, каркнул, произнес пару фраз и улетел.

С трудом уложив в голове произошедшее, я проводил птицу взглядом, вздохнул, подобрал с земли амулет и внимательно его рассмотрел. Это был небольшой серебряный прямоугольник с отверстием для шнурка. Размеры — примерно два на три сантиметра. На одной стороне был изображена руна «Райдо», на другой — полустертое птичье перо. Спасибо преподу в универе, за то, что заставил нас выучить скандинавские руны. Эта вот означает «путь»… Велеслава же говорила, что сила Фрейи неразрывно связана с поиском и дорогой… Мама тоже куда-то ушла… М-да…

— Может быть, ты все-таки объяснишь, что тут происходит? — возмущенно произнесла волхва, глядя вслед улетающей птице. — Откуда этот ворон взялся? Почему он помог? И что произошло с собакой?

— Понимаю это не больше тебя, — я пожал плечами и перевел взгляд на жрицу. — Ты же сама слышала, что он сказал…

— Он⁈ Сказал⁈ — Велеслава нахмурилась, затем сделала останавливающий жест и уже спокойно произнесла: — Так, давай по порядку? Для начала объясни, как ты уронил первого драугра?

Она кивнула на припорошенную прахом траву и вопросительно подняла брови.

— Ну… это не совсем я его уронил, — стараясь не смотреть на порхающую рядом со мной берегиню со вздохом произнес я.

— В каком смысле «не совсем ты»? — Велеслава снова нахмурилась. — Как это понимать?

— Оно само насрало́ся, — весело фыркнула Зима и, кивнув, добавила: — Это я остановила мертвого. Здрава будь, слуга Велеса!

Говорят, в каждом взрослом мужчине сидит десятилетний мальчишка. Так вот, в отношении женщин это тоже работает. Главное разглядеть…

Увидев перед собой прозрачную девушку с крылышками, Велеслава удивленно хлопнула ресницами и хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Женщина покивала, улыбнулась и посмотрела на меня по-детски доверчиво. Так, словно я пытался ее обмануть.

— Это Зима, — я указал на подругу и, сдержав улыбку, пояснил: — Она берегиня. Это с ней мы возвращали хозяина леса.

— Здравствуй,